Гроза над Мидландом


Название: Гроза над Мидландом
Авторы: Медичка Шани, Клофелия, Китахара
Бета: Китахара, jotting (coeurl)
Размер: мини, 2336 слов
Персонажи: Гатс/Гриффит
Категория: слэш
Жанр: драма
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Гриффит все-таки стал королем, но удержать власть оказалось не проще, чем захватить ее.
Примечание: AU



Сколько времени он уже здесь?
Гриффит чуть шевельнул затекшими плечами, не меняя позы. Сквозь маленькое зарешеченное окошко под самым потолком был виден кусочек сизого неба. Кажется, собиралась гроза. В помещении царила влажная, почти осязаемая духота. Одежда липла к телу, но приходилось терпеть.
– Ну ты и тварь, – выплюнул граф Хорст.
Гриффит не стал отвечать.
Тяжелая капля сползла по шее, впиталась в ткань воротника. Пот или кровь? Рана на виске все еще слегка саднила. Ничего опасного, наверное, просто сорвало лоскут кожи, но каждый раз, скосив глаза, Гриффит видел прядь своих волос, покрытую бурой коркой, и это зрелище раздражало. Хотелось окунуться с головой в озеро или вылить на себя ведро воды.
Он задумался, вспоминая, как Гатс однажды окатил его с ног до головы, и заслужил очередной негодующий взгляд Хорста.
– На что ты там пялишься?
– Ни на что, – заверил Гриффит.
Его начинала мучить жажда. Горло саднило, как будто туда насыпали песка, но, несмотря на все физические неудобства, в душе медленно просыпался веселый злой азарт, о котором Гриффит, вот уже несколько месяцев занимавшийся только государственными делами, почти успел забыть.
Дождь ударил в стекло. Гриффит поднял голову, облегченно выдохнул, надеясь, что в комнате станет немного прохладнее. Интересно, Шарлотта уже нашла его записку? Он специально оставил бумагу, в которой сообщал о подозрениях, связанных с Хорстом, на видном месте.
Его маленькая королева не подведет, это он точно знал. Она передаст письмо Гатсу, а тот сообразит, что предпринять. Обязательно сообразит.
Оставался сущий пустяк: выбраться отсюда.

***


Гатс старался не смотреть на разряженных вельмож, чтобы не сорваться. С тех пор, как все собрались, он старательно таращился в потолок или за окно – словом, куда угодно, только не на самодовольные рожи дворян. Ему нужна была холодная голова, но одного взгляда в сторону сборища мерзавцев хватало, чтобы почувствовать, как внутри начинает ворочаться темная, глухая злость.
Они ненавидели его. Они трепали языками по углам, повторяли на все лады грязные сплетни о нем и Гриффите, а Гатс даже не мог припугнуть их, обнажив меч. «Держи себя в руках, – часто повторял ему Гриффит. – Если дашь понять, что слова этих людей тебе неприятны, тем самым подтвердишь: все слухи о нас – правда».
Они и были правдой. Во дворце ничего не получалось утаить: сотни любопытных глаз следили отовсюду. Как ни старался Гатс соблюдать осторожность, как ни проверял, нет ли за ним хвоста, пробираясь ночами в спальню Гриффита, все оказалось напрасным. Возможно, злые языки замолчали бы, если бы Гатс прекратил эти встречи, но у него не получалось. Ощущение запретности происходящего лишь распаляло, заставляло кровь бежать быстрее. Прижимая к себе Гриффита, который после вспышки удовольствия на несколько мгновений становился покорным и расслабленным, чувствуя его дыхание возле уха, Гатс забывал о досужих сплетниках. Да и кто бы на его месте не забыл?
Сегодня он, однако, не собирался вмешиваться, даже отстегнул ножны и прислонил меч к столу. Гриффит сказал, что сам все уладит. У него наверняка был какой-то план, не зря же он собрал вместе глав всех семей, которые строили ему козни. Не хватало лишь графа Хорста, предводителя заговорщиков. Дворяне ждали, но он так и не появился. Не пришел и Гриффит.
Гатс ерзал в кресле, подлокотники которого были слишком узкими, и посматривал на дверь, когда появилась Шарлотта. Королева Мидланда и законная супруга Гриффита влетела в зал, едва не наступив на подол платья, и по тому, как вздымалась ее грудь, как лихорадочно блестели глаза, Гатс понял: что-то случилось.
– Хорст, – простонала она, подбежав к нему.
Тут силы покинули Шарлотту. Гатс вскочил, чтобы поддержать ее. Маленькая рука, пахнущая духами, уперлась ему в грудь. В кулачке был зажат обрывок бумаги.
– Вот, – выдохнула Шарлотта. – Я нашла это в спальне Гриффита.
Гатс глядел на непонятные закорючки и не мог прочитать. Он никогда не был силен в грамоте, а тут еще, как назло, перед глазами все расплылось.
– «Грешник, недостойный называться королем, сегодня будет казнен», – дрожащим голосом произнесла Шарлотта, отобрав у него бумагу. – Это написал граф Хорст. Я знаю его почерк.
– Да у нас тут бунт, – бросил кто-то, а дальше Гатс ничего толком не помнил.
Багровая пелена накрыла мир, приглушила все звуки, оставив только шум крови в ушах. Где-то сзади плакала Шарлотта, но Гатс не обращал на нее внимания. Он смотрел на одного из своих врагов, смотрел в упор, сжимая пальцы на тощем морщинистом горле, и повторял:
– Где Гриффит? Где?! Куда вы его увезли?
Они не хотели говорить. Они тряслись от страха, и Гатс кожей чувствовал ужас, охвативший предателей, но ни один из них не сознался. Подонки бормотали что-то невнятное, лгали, будто не знают, куда поехал Хорст. Да, как же! Они все были заодно.
– Стража! – тоненько выкрикнул кто-то. – Где же стража?
Этого Гатс стерпеть уже не мог. Отшвырнув полузадушенного вельможу, он выхватил меч, рубанул сверху вниз. Лезвие вонзилось в плечо и заскользило, распарывая жертву наискось. Мятежник захлебнулся собственным воплем, кровь хлынула у него изо рта.
– Закрой двери, – велел Гатс, поворачиваясь к Шарлотте.
Она вся дрожала, но, тем не менее, повиновалась, и Гатс мог бы поклясться, что в тот миг, когда его меч пронзил сердце очередного лжеца, в глазах королевы Мидланда мелькнуло злое торжество.

***


Наточенный на совесть кинжал полоснул по горлу. Хватило одного движения, чтобы кровь брызнула, заливая рубашку Хорста. Гриффит вытер оружие полой чужого камзола и тут же отошел.
Дождь почти закончился, но откуда-то издалека доносились глухие раскаты грома. В маленьком заброшенном фонтане плавали листья, чуть тронутые желтизной по краям. Лето клонилось к закату. Гриффит задержался на несколько мгновений, не устояв перед соблазном сделать пару глотков и плеснуть в лицо ледяной водой. Стало немного легче; он отыскал лошадь, привязанную у ограды, и вскочил в седло.
Путь показался длиннее, чем днем. За дворцовыми воротами царила привычная суета, и только внимательный наблюдатель заметил бы растерянность на лицах стражников.
– Ваше величество! – донеслось сбоку.
Командир отряда, первым заметивший короля, склонился в почтительном поклоне. Гриффит не помнил этого человека. Раньше он старался назначать на ключевые посты тех, кого знал по банде Ястребов, но незаметно для самого себя почти отказался от этой привычки.
– Вы ранены?
– Пустяки, – сказал Гриффит, невольно коснувшись волос. – Что здесь было?
– Господин главнокомандующий... он...
Стражник запнулся, подбирая слова.
– Говори по-простому, – посоветовал Гриффит.
– Он словно с цепи сорвался, как понял, что вас хотят убить, – с облегчением поведал командир. – Порешил всех тех вельмож, что вечно таскались за Хорстом, а потом велел обыскать его замок. Думал, вас туда увезли.
– Нет, Хорст выбрал имение покойной жены. Гатс уже вернулся?
Стражник кивнул.
– Отлично. Я его сам найду, а ты ступай к ее величеству и скажи, что я здесь, но навещу ее позже, когда разберусь с делами.
Он и впрямь собирался отыскать Гатса, но, добравшись до его покоев и никого не обнаружив, вдруг почувствовал давящую усталость. Постель манила, и Гриффит, присев край широкой кровати, с наслаждением вытянул ноги. Кажется, сегодняшняя встряска ударила по нему сильнее, чем он думал. Азарт давно ушел, оставив ощущение пустоты. Рана на виске снова начала саднить. Он склонил голову набок, прислушиваясь, не уйдет ли боль, и тут заметил Гатса, стоявшего на пороге.
– Ты почему дверь никогда не запираешь? – рассеянно спросил Гриффит.
– Что у меня брать-то? – в тон отозвался Гатс. – Самого, что ли, украдут?
Он постоял еще, повернул все-таки ключ в замке, а затем, словно осознав, наконец, случившееся, глухо охнул, шагнул вперед и ткнулся лбом в колени Гриффита.
– Я уж начал бояться, что ты не выберешься.
– Ерунда, – пальцы зарылись в жесткие черные волосы, слегка взъерошили. – Я знал, что Хорст не отстанет, и носил с собой кинжал. Правда, меня оглушили, так что сразу пустить его в ход не удалось. Повезло, что Хорст увез меня вместо того, чтоб прикончить.
– Он чего-то ждал? – спросил Гатс, не поднимая головы.
– Тебя. Он совсем с ума сошел. Хотел убить меня так, чтобы ты это видел.
Гатс дернулся, сел прямо, убирая руку Гриффита.
– Он должен был понимать, что после такого долго не проживет.
– Ему было уже плевать. Я же говорю, он лишился рассудка. Нес какую-то чушь про наши с тобой грехи и неминуемую расплату.
Заметив, как хмурится Гатс, Гриффит осекся, положил ладони ему на плечи, скорее по привычке, чем из желания поддержать. Из коридора донеслись негромкие голоса, но тут же стихли. Гатс немного расслабился, подался вперед и снова замер.
– Да не увидит никто, – успокоил Гриффит, правильно истолковав причину заминки. – Шарлотте я сказал, что сам к ней зайду.
Ему хотелось забыть обо всем, пусть ненадолго, и он знал, как это сделать. Страсть, мучившая его когда-то, со временем утихла, но он не считал это поводом отказывать себе в удовольствии.
Улыбнувшись, Гриффит откинулся назад, на постель, увлекая Гатса за собой.

***


В глубине души Гатс признавал: их отношения с Гриффитом греховны, с какой стороны ни посмотри. Происходящее между ними не могло, не должно было случаться добровольно. Гатс пытался представить себе, что почувствовал бы, не будь он замешан во всем этом и узнай, что владыка Мидланда, законный муж королевы, выскочка из низшего сословия, с удовольствием ложится под одного из своих бывших капитанов. Подстилка, сказал бы Гатс, передернувшись, конченый ублюдок.
Только это ведь не какой-нибудь король, это Гриффит.
Он тянул так настойчиво, что Гатс, чертыхнувшись, едва успел разуться. Они перекатились по матрацу, и Гатс оказался снизу. Лежа на спине, он всматривался в лицо сидящего на нем Гриффита: что он чувствует после всего, что случилось, зол ли на Хорста, устал, раздражен...
Гриффит едва заметно улыбался. Белые волосы на виске запеклись коркой. Когда Гатс увидел ее, то снова почувствовал ярость и гнев. А еще – острое, невыносимое желание.
Гриффит скинул помятый, с оторванными пуговицами камзол и через голову стащил испачканную бурым рубаху. Гатс втянул ноздрями воздух: при виде бледного тела, исполосованного старыми рубцами от кнута, всегда хотелось до смерти зацеловывать каждый шрам. Да, путь Гриффита к трону не был легким. Как хорошо, что они тогда успели – успели! – спасти его вовремя.
Но Гриффит не какой-нибудь король: в этот раз он спасся сам.
Гриффит дернул за ремень на его штанах, без труда справившись с пряжкой, и Гатс весь напрягся, когда узкая, почти женская ладонь накрыла его член и задвигалась вверх-вниз. Другой рукой Гриффит задрал рубаху, на ощупь нашел сосок и сжал – Гатс приподнялся для поцелуя, изо всех сил вытягивая шею, но Гриффит с тихим фырканьем уклонился и – ох, проклятье, что он вытворяет! – сунул кончик языка Гатсу в ухо, вызвав короткую, почти судорожную дрожь.
Подбородок задело длинной прядью: Гриффит сполз ниже, на миг поднял голову, и лицо у него оказалось безмятежное и ленивое.
– А если так? – спросил он задумчиво, наклонился и, убрав руку, лизнул член Гатса – сбоку, будто приноравливаясь.
Ясное дело, Гатс не нашел, что ответить.
Губы Гриффита двигались медленно и ритмично, его язык иногда проходился по головке, и тогда Гатс стонал и едва сдерживал ругательства, откинувшись на подушку. Где-то в глубине сознания билась слабая мысль, что он не ныл, даже когда бывал ранен, а тут – надо же… и это значит, что Гриффит в самом деле победил и имеет право распоряжаться им, как пожелает.
И эта мысль, едва оформленная, неожиданно взбесила Гатса.
Ему ничего не стоило опрокинуть Гриффита на спину, придавить собой, распластывая по матрацу. Только вот глаза, цепкие, ни капли не затуманенные похотью, следили внимательно и насмешливо, как будто Гриффит хотел, чтобы Гатс не совладал с собой и взял его силой. Не отводя взгляда, Гриффит поднес его руку к губам и принялся сосредоточенно посасывать пальцы Гатса.
Подстилка, конченый ублюдок, подумал Гатс с невыразимой нежностью, наклонился и поцеловал Гриффита в колено.
От удивления глаза у владыки Мидланда стали по-кошачьи круглыми и огромными – но только на мгновенье. Гриффит тут же напустил на лицо прежнюю отрешенность и пошевелился в попытке раздвинуть ноги. Гатс не стал ему препятствовать.
Возможно, все дело в том, вдруг промелькнуло в голове у Гатса, когда он, вспотевший, разгоряченный, вжимался лбом в подушку, чувствуя, как медленно расслабляются ноги Гриффита, сдавившие его ребра, возможно, дело в том, что Гриффит-король должен был стать мерилом греха и добродетели, но стоял выше их. Возможно, именно поэтому он никого не оставлял равнодушным: будь то ненависть, зависть или любовь – любые чувства к Гриффиту рано или поздно уничтожали того, кто их испытывал.
Вот и с Хорстом так случилось.
Вот и…

***


– Тебе надо уехать на какое-то время.
Двигаться было лень, но Гриффит все же сел, пытаясь собрать волосы в хвост. Блаженная истома, охватившая тело, постепенно проходила. Он вспомнил, что ленты нет, и бросил свое занятие.
Кровать негромко скрипнула, когда Гатс перевернулся с боку на бок.
– После того, что ты сегодня устроил, семьи погибших будут ждать от меня хоть каких-то действий, – продолжил Гриффит, не поворачиваясь к нему. – Я не смогу закрыть на все глаза. Ты же говорил, что скучаешь по хорошей драке? На границе Кушанской империи сейчас неспокойно. Я скажу, что отсылаю тебя на войну. Ненадолго, разумеется.
«По крайней мере, до тех пор, пока Шарлотта не забеременеет», – мысленно добавил Гриффит. Следовало быстрее заткнуть рты тем, кто утверждал, будто из-за своих противоестественных наклонностей он не может дать стране наследника. Отчасти он и сам был виноват: дал повод для пересудов, почти не уделяя внимания жене. Милая, милая, безоглядно влюбленная Шарлотта! Она упорно верила ему, несмотря на сплетни. Такая преданность заслуживала поощрения.
Интересно, какие у них будут дети? Гриффит усмехнулся, представив.
– Чего веселого? – спросил Гатс.
– Так. Ничего.
Укол совести был легким, почти незаметным. Гриффит одним движением поднялся на ноги. В последнее время ему приходилось врать слишком часто. Взять хотя бы историю с Хорстом: вместо того, чтобы честно рассказать Гатсу, что его присутствие при дворе сейчас нежелательно, Гриффит затеял целый спектакль. Пришлось подделывать почерк графа, тащить его с собой в заброшенный замок, несколько часов кряду слушать обвинения... Гриффит успел пожалеть, что не прикончил его сразу, но труп должен был выглядеть свежим на случай, если кому-то вздумается проверить историю с похищением.
Столько мороки! И еще он, кажется, перестарался, прикладываясь головой об угол стола. Гриффит осторожно коснулся раны. Боль почти утихла.
Если подумать, дело стоило вложенных усилий. Гриффиту удалось одним махом решить две проблемы: избавиться от лидеров мятежа и пресечь новую волну слухов, отправив Гатса на границу. Разумеется, только до тех пор, пока все не образуется.
Гриффит потянулся, неторопливо подошел к окну, нисколько не смущаясь своей наготы. Оглянулся на Гатса, возившегося с одеждой, мимоходом отметил, что будет, пожалуй, скучать по нему. Эта мысль не причиняла боли. Что случилось, то случилось: очередная неровность в мерном ритме жизни, камешек на дороге, через который так легко перешагнуть. Чтобы удержать королевство в своих руках, приходилось идти на жертвы, и Гриффит давно с этим смирился.
Он перевел взгляд за окно. Небо уже расчистилось, сизая туча ушла за горизонт. Можно было надеяться, что новая гроза грянет только в следующем году, или, если очень повезет, ее никогда больше не будет.

Конец.