Ворон против Ястреба


Название: Ворон против Ястреба
Автор: Запасной Аэродромчик
Бета: Kinn
Размер: мини, 3102 слова
Персонажи: Гриффит и банда Ястребов, Робер Эпине, Рокэ Алва (ака Ворон), Курт Вейзель, Адгемар и др.
Категория: джен
Жанр: кроссовер с романом В. Камши "Красное на красном"
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Что было бы, если бы Гриффита и Ястребов занесло в Кэртиану? Ведь Гриффиту все равно, какое королевство завоевывать...



— Я не понял, — подал голос белокурый юноша, сидящий в конце стола. — Вы сидели с этим, как его, Маширом, и предавались воспоминаниям — а кто проверял караулы? Кто дежурил у пушек?
Робер прикусил ус. Юнца, говорящего со странным акцентом, он видел впервые. Впрочем, он догадывался, кто этот белокурый красавчик: под стенами Равиата стояли очередные наемники, и над их палатками вились знамена, осененные крылатым мечом. Командира наемников, пришедших из ниоткуда, звали Гриффит.
— Я не командую гайифскими пушкарями, — нахмурился Робер. — Строго говоря, я вообще никем не командую.
— Прошу прощения, — юнец сложил на столе руки, как ученик в монастырской школе. — Продолжайте, прошу вас.
— Алва захватил орудия на скалах. Видимо, послал скалолазов...
— И никому из защитников Барсовых Врат такая возможность не пришла в голову? — юнец снова вскинул подбородок. — Впрочем, что это я... Извините. Продолжайте.
— Продолжать, собственно, нечего. Пользуясь всеобщей паникой, Рокэ Алва взял Барсовы Врата.
Все молчали. Робер сел, кравчий тут же подал ему вина. В Кагете даже военный совет не проходил без выпивки.
— Что скажет сын сестры? — спросил Адгемар.
— Наши люди утратили бдительность и пропустили врага. Машир ло-Сауник достоин казни, но он нашел смерть в бою, и его имя больше не подлежит порицанию, — проговорил юный Луллак.
Адгемар скорбно кивнул.
— А что скажет командир Гриффит?
— Герцог Алва захватил казну и запасы крепости... — Разрубленный змей, да есть ли этому выскочке хотя бы двадцать? — Если его войска дисциплинированны, он выступит сразу. Если его войска плохо соблюдают дисциплину, он на какое-то время увязнет в крепости, и я не могу придумать лучшего момента, чтобы отбить ее для государя Адгемара.
Все взгляды снова обратились на Робера.
— Войско Талига отличается отменной дисциплиной, — сказал он. — Я не думаю, что люди Алвы хоть на день задержатся в Барсовых Вратах за пьянством и дележом добычи.
— Вы ведь уже сталкивались с ним в бою, верно? — юнец вперил в Робера свои почти непристойно красивые глаза. Робер не знал, каков из него полководец, но красотой он мог бы посоперничать с Алвой. Черный Ворон и белый Ястреб.
"Ты хочешь сказать — он ведь меня уже бил?"
— Да. Думаю, чужеземному гостю неинтересны будут наши политические дрязги... была гражданская война. Мы заняли оборону в Ренквахе... в болотистой местности, с тем расчетом, чтобы трясина прикрывала наш тыл. Болото считается непроходимым весной, но...
— Но герцог Алва каким-то образом его прошел, — кивнул юнец. — Как и скалы у Барсовых врат считались неприступными, но он послал скалолазов и взял их.
И снова Робер почти услышал то, что юнец наверняка сказал про себя: "Вы ничему не учитесь, да, герцог Эпине?"
— Что ж, в таком случае, — юный Гриффит поиграл странным амулетом, свисающим из-под ворота камзола. Красный камень размером с голубиное яйцо, с вырезанным... лицом? Робер не видел со своего конца стола. — В таком случае лучше всего будет воспользоваться тем, что войско герцога Алва при движении вглубь Кагеты неизбежно растянется на несколько миль. Ваши люди хорошо знают эти горы, государь. Люди Алвы, могу поручиться, хуже. Несколько засад, неожиданных ночных рейдов — и войско герцога подойдет к Дарамскому полю уставшим, потрепанным и изрядно поредевшим.
Во взгляде сидящего напротив Мильжи Робер увидел одобрение. Да, план юного наемника был хорош.
— Ваш план хорош, — согласился Адгемар. — Хотя я предпочел бы несколько изменить его. Пусть Ястребы вволю терзают армию Алвы засадами и рейдами — но не до битвы, а после нее. На обратном пути.
Гриффит приподнял бровь, однако возражать не стал.
— Вы наниматель, вам и решать, ваше величество, — сказал он.
Робер удивился. Конечно, десять тысяч измотанных переходом талигойцев — не соперники даже Багряной Страже, не говоря уж о стотысячном ополчении казаронов, но так беспечно отказаться от самого простого и самого выигрышного хода?
Покинув зал, где проходил совет, Робер из любопытства напросился к Гриффиту в компанию. Ему не нравился юнец, но Робер представлял здесь Альдо Ракана и должен был знать все о своих союзниках.
— Откуда вы прибыли? – спросил он, когда они шли по галерее.
— Издалека.
— Дриксен? Кадана? Гаунау?
— Дальше, — юноша улыбнулся. – Это неважно.
— Вы прибыли не более двух месяцев назад, но уже хорошо говорите на талиг.
— Мне сказали, что именно этот язык имеет смысл учить, чтобы общаться в любой из здешних стран. Это язык самой большой страны, кто-нибудь обязательно говорит на нем.
— Вы учили его всего два месяца – и уже говорите так хорошо?
— Полтора, — Гриффит улыбнулся. – Я талантливый.
Они спустились во двор.
— Думаете, это поможет вам против Алвы?
— Почему нет?
— Его называют гением.
— Меня тоже.
Робер засмеялся. Им подвели коней.
— По меньшей мере, в самоуверенности вы ему не уступаете.
— Надеюсь, я уступаю ему только в одном.
— В чем же?
— Там, откуда я прибыл, до сих пор не в ходу ручное огнестрельное оружие, — Гриффит дотронулся до своего пистолета. – Это главная слабость моего отряда. Я постараюсь ее компенсировать.
Они выехали за ворота.
— Надеетесь, ее можно компенсировать?
— Конечно. Я надеялся на ночные рейды и засады.
— Интересно, почему Адгемар отклонил ваш план.
— А вы не догадались?
Робер пожал плечами.
— Что ж, тогда и я промолчу.
— Хотите сказать, вы догадались?
— Мне кажется очевидным только один ответ. Но план, известный хотя бы троим, известен всем, поэтому я не стану посвящать вас.
Робер не поверил юнцу.

***


Он не поверил совершенно напрасно.
— Вы это имели в виду?! — перекрывать голосом шум битвы, а вернее, побоища, было нелегко. Гриффит посмотрел на Робера и кивнул.
Сегодня юноша был одет в безнадежно вышедший из моды, но все же великолепный белый доспех. Забрало круглого, как птичья голова, шлема выдавалось вперед клювом. За спиной трепетал белый плащ.
Чуть поодаль находились двое других командиров: высокий командир штурмового отряда (носитель несуразно большого меча) и худой остроносый командир конницы правого крыла. На талиг они говорили с грехом пополам, и в разговоре не участвовали. Бойня, которую устроил казаронам Адгемар, вызывала кривую усмешку у носатого… Сказать что-либо о реакции командира штурмового отряда было трудно. Его лицо казалось непроницаемым. Неужели он, совсем молодой, уже видел, как король хладнокровно бросает своих людей на врага, уничтожая чужими руками всех, кто мог бы сопротивляться установлению единоличной власти государя?
— Я не могу поверить, что вы сразу догадались о замысле Адгемара. Для этого нужно иметь, по меньшей мере, столь же… изощренный ум.
— О, мне не приходится жаловаться на остроту своего ума. Надеюсь, ее будет довольно, чтобы вытащить нас из этой передряги.
— Нас?
— Нас. Ястребов. Поверьте, когда я разгадал план Адгемара, я нисколько этому не обрадовался. Воевать из засады – самое милое дело, а в открытом бою неизбежны потери.
— Что же вы предлагаете?
Гриффит вместо ответа повернулся и направился к Адгемару, поманив Робера за собой.
— Государь, — наемник отвесил королю куртуазный поклон. – Я полагаю, ваша задача на сегодня выполнена. Самое лучшее теперь – покинуть лагерь и отступить в должном порядке, пока противник связан боем и не может преследовать нас.
— Отступить? Бежать? – юного Луллака аж трясло. – После всего этого?
— Отступать и бежать – разные вещи, ваше высочество, — голос Гриффита был полон почтительной твердости. – Пусть противник думает, что поле осталось за ним. Он измучен боем и нуждается в отдыхе. Но Ястребы не дадут ему отдыха. Ночью мы атакуем их лагерь, и отныне дня не пройдет, чтобы талигойцы не отступали с потерями.
— Вы рассуждаете разумно, командир Гриффит, — изрек Адгемар. – Но вы мыслите как наемник, а сын моей сестры – как рыцарь. Если мы отступим сейчас, не только враг будет уверен, что поле осталось за ним. Наши подданные также поверят в его победу, и дух их будет сломлен. Какую еще тактику вы хотели бы предложить?
— Мы будем удерживать лагерь, если на то ваша воля, — Гриффит улыбнулся снова и, поклонившись, удалился. Робер спустя какое-то время присоединился к нему на частоколе.
— Похоже, Ястребам не удастся уклониться от сегодняшней бойни, — он не смог сдержать сарказма, но, кажется, этот сарказм скатился с Гриффита, не задев – так капля дождя скатывается по листу пшеницы, не намочив его.
— Если ваш Алва хотя бы наполовину так умен, как о нем говорят, уклоняться будет он, — Гриффит развернул подзорную трубу и всмотрелся в поле боя. – Но он не так умен.
Что-то просвистело над головой, врезалось в стоящие неподалеку повозки и взорвалось. Одновременно грохнуло слева и справа. Робер обернулся. Вышка, с которой они недавно спустились, горела, горел в нескольких местах и окружавший лагерь частокол, из-за которого градом сыпались бомбы и ядра. Одно, шипя, упало чуть ли не у ног Робера, тот невольно отскочил, хотя и видел, что перед ним не граната и не бомба. Ядро немного покрутилось на месте и замерло. Оно было небольшим, такими бьют корабельные пушки верхних палуб. Боевой корабль на Дарамском поле?! Бред! Робер бросился к частоколу, вернее, к помосту, на котором были установлены орудия. Оттуда открывалась поразительная, но очень неприятная картина. У Алвы все-таки была передвижная артиллерия, и как же она не походила на то, что подразумевалось под этим словом!
— Боже, — спокойно сказал Гриффит. – Вы только гляньте на это.
Огромных пушек, которые с трудом волокут несколько пар быков или тяжеловозов, не было и в помине. По полю метались легкие, пароконные запряжки с небольшими орудиями, между которых сновали конные мушкетеры и повозки с боеприпасами и калильными жаровнями.
— И этого человека называют лучшим полководцем Золотых Земель? – красивые полные губы юноши чуть скривились. — Каковы же тогда худшие?
Он вынул саблю и дал отмашку пушкарям: пали!
Замысел Алвы был понятен. Алва рассчитывал, что легкие подвижные орудия, постоянно перемещаясь по полю, станут трудной мишенью для старинных пушек, установленных Ястребами вдоль частокола. Он не учел трех вещей.
Во-первых, трехфунтовые ядра, которыми его артиллеристы заряжали свои орудия, годились для стрельбы по пехоте противника, но мало что могли сделать укреплению, пусть и бревенчатому. Одни били в частокол и застревали в плотном дереве, либо же, пробив его – в земляной насыпи. Другие перелетали через частокол, но попадали главным образом в земляные же насыпи, наделанные вокруг складов боеприпасов и пушек. Иногда ядро падало в плотный строй Багряных гвардейцев или Ястребов, готовых на вылазку, и поражало кого-то, но сломить таким образом боевой дух бывалых наемников не удавалось: они просто выносили убитого или раненого товарища за строй и вновь смыкали ряды.
Во-вторых, пушкарям Ястребов было совершенно не обязательно тщательно целиться. Двадцатифунтовые ядра, выпущенные прямой наводкой, отскакивали от земли, взрывая борозды – так камешек, пущенный «блином», отскакивает от поверхности воды. Даже если ядро не находило жертву не своем пути, оно перепахивало землю, и в этих бороздах спотыкались лошади и вязли колеса телег. Из-за пушек на оси и так приходилась немалая нагрузка, когда же колесо попадало в рытвину, ступицы трескались и ломались. И вот тут уже подбитый экипаж превращался для пушкаря в сидячую утку. Вскоре поле перед частоколом было завалено трупами лошадей, обломками телег и пушек, мертвыми людьми. В-третьих же, артиллерия Гриффита находилась на вершине холма, а пушки Алвы – ниже по склону. Это значило, что даже при равной дальнобойности Ястребы имеют больший сектор обстрела. Пушкари, уцелевшие во время обстрела, начали сдавать: то один, то другой экипаж разворачивался и трусил прочь.
— Бедняга, — сказал Гриффит. – Это была такая хорошая идея… но для нее нужны стальные колеса и стальные оси. Коркус!
Длинноносый подскочил к своему командиру. Гриффит сказал что-то на незнакомом языке, показывая кончиком сабли туда, где погибала подвижная артиллерия Алвы. Робер понял без перевода: «Добей этих несчастных». Следующая фраза, сопровождаемая указанием на каре талигойской пехоты, явно означала: «Но не ввязывайся в драку с пикинерами».
Длинноносый чуть ли не прямо с частокола прыгнул в седло и дал знак открывать ворота. Три сотни Ястребов вырвались на поле и прошлись кровавой косой по всем артиллеристам Алвы, кто не успел еще унести ноги. Рубили коней, людей, постромки – только пять или шесть повозок сумели вернуться. Коркус и не подумал их преследовать. Развернув коней, его головорезы вернулись обратно в лагерь.
Робер увидел, как, спустившись с башни, к ним подходит Адгемар.
— Что теперь? – спросил он.
— Теперь, мой государь, у Алвы три выхода: либо штурмовать наш лагерь, либо уходить, либо занимать круговую оборону в своем лагере и дожидаться ночи.
— И как вы полагаете, что он предпочтет?
— Первое. Два других варианта – верная гибель. Он на чужой земле, его люди утомлены боем. Его единственная надежда уцелеть – выгнать с поля нас. Государь, прикажите Багряной Страже занять оборону вдоль частокола. Сейчас нам нужна ваша огневая мощь.
Адгемар повернулся к Гариже и отдал несколько коротких приказаний.
— Я впечатлен вашим хладнокровием и расчетом, — сказал Лис, вновь повернувшись к Гриффиту, – но я предпочел бы не ждать, пока Алва нас атакует, а вынудить его атаковать побыстрее.
— Это будет стоить ненужных потерь, — ровным голосом сказал Гриффит.
— Наемникам платят за риск.
— Будь по-вашему, — Гриффит подозвал к себе своих командиров. Робер решился, хотя и понимал, что момент не совсем подходящий.
— Гриффит, — наемник оглянулся, — я хочу просить вас об услуге.
— Говорите.
— У предводителя, — Робер замялся, но слово «враг» так и не смог произнести, — у их предводителя есть оруженосец, совсем мальчишка. Он — заложник, он — сын моего друга. Я прошу сохранить ему жизнь.
— Как получится, — кивнул Гриффит, — война полна превратностей. Как его узнать?
— Ему шестнадцать, он высокий, волосы не светлые, но и не черные, серые глаза, густые брови. Должен быть одет в черное и синее, как его хозяин.
— Посмотрим, что можно будет сделать, — юный наемник подозвал к себе крепыша с огромным мечом. Выслушав его слова, тот почесал подбородок и пожал плечами.
Ворота снова начали открываться. Длинноносый повернул коня.
— Что вы хотите сделать? Вы же знаете, что атаковать конницей пехотное каре – чистое самоубийство.
— Знаю, поэтому Коркус и не будет атаковать их каре. Нам нужно их всего лишь немного подстегнуть, заставить поскорее пойти на штурм, убедить, что промедление смерти подобно.
— Так какое задание вы ему дали?
Несколько сотен конников под командой Коркуса пошли на вылазку.
— Пощипать обоз. Я хочу, чтобы пехотинцам никто не мешал.
Видимо, Алва понимал, что уже попал в смертельную ловушку – но выхода из нее не видел. У него был выбор: принести обоз в жертву или все же попытаться отбить его. Он рассудил, что при штурме укрепления конница ему все равно не нужна и отправил кавалерийский отряд в погоню за конными Ястребами. Его пехотинцы тем временем двинулись на штурм лагеря.
Гриффит не зря опасался лишних потерь: на войне нет, пожалуй, более кровавой и гнусной работы, чем штурм. Талигойцы гибли oт пуль, когда поднимались по склону, гибли под саблями и пиками защищавших частокол Ястребов и бириссцев – и когда им все же удалось завалить ров фашинами и поджечь, чтобы проделать в частоколе брешь – из ворот вырвался штурмовой отряд под командованием плечистого парня с огромным мечом, и начал крошить талигойцев в фарш.
Впрочем, просьбу Робера детина выполнил: в лагерь он вернулся, неся перекинутым через плечо раненого Ричарда.
Лионель Савиньяк успел скрыться. Коркус привел на веревке толстого олларианского епископа с несусветными бровями – и, не теряя времени даром, вместе со своим пленником напился. Герцога Алву привели двое бириссцев – и, получив награду из рук Адгемара, немедленно убрались. Герцог мог быть только королевским пленником.
— Развяжите герцогу Алве руки, — велел Адгемар. – И подайте ему воды, чтобы умыться. Негоже герцогу сидеть за столом короля с испачканным лицом.
— Я полагаю, — сказал Алва, — что пленнику в любом случае негоже сидеть за столом пленителя. Мое место рядом с выжившими в этой бойне талигойцами, а не за вашим столом.
— Как вы верно заметили – вы мой пленник, — улыбнулся Адгемар. – И потому не вольны в своих желаниях. Незваным гостем вы пришли в Кагету, но наши обычаи велят оказывать гостеприимство и незваным гостям. Если вы не пожелаете умываться, вас умоют силой.
Алва пожал плечами и окунул руки в таз. Смыв с лица грязь, кровь и копоть, он вытерся полотенцем и без дальнейших отговорок занял место в изножии стола.
— Кагетское, десятилетняя выдержка, — сказал он, отпив из кубка, поданного кравчим. – Не лучшее, что есть в этом мире, но в такой день и это сойдет. Ваше здоровье, Адгемар!
— Ваше здоровье, герцог, — улыбнулся Лис.
— Оно мне уже не понадобится. Как не справившийся с заданием Проэмперадор, я по возвращении в Талиг отправлюсь на плаху.
— Тогда зачем возвращаться? – слуги подали оленину. Адгемар по обычаю отрезал сам и передал почетному гостю лучший кусок.
— Будем считать, что я этого не слышал.
— Напоминаю, вы пленник. Когда вы вернетесь в Талиг и вернетесь ли – решать мне.
— Несомненно, хотя я не понимаю, зачем вам мог бы понадобиться битый полководец.
— У меня свои причуды.
— Как победитель, вы имеете на них полное право.
— Еще нет, — в палатку Адгемара шагнул Гриффит, уже без доспеха, уже успевший умыться, но все еще пахнущий порохом и потом. – Нам еще рано считать себя победителями. Не правда ли, герцог?
— Понятия не имею, о чем вы, юноша, — пожал плечами Алва. – Равно как и кто вы.
— Гриффит, командир банды Ястребов, — наемник поклонился Адгемару и Алве, первому – длинней и глубже, второму короче, почти кивком.
— Так вот, кому я обязан поражением, — Ворон поднял кубок в сторону Ястреба.
— Нет, сударь. Поражением вы обязаны исключительно сами себе. Вы проиграли в тот день, когда решили войти в Кагету, растянув пути снабжения на сотню миль. И вы не могли об этом не знать. Как бы плохи ни были здешние полководцы, вы не могли рассчитывать на то, что они этого не знают. Значит, вы рассчитывали на что-то другое. На что?
— Не переоценивайте меня, юноша, — Алва усмехнулся. – Я такой же болван, как и прочие здешние полководцы. Единственно, на что я рассчитывал – это победа в сегодняшней битве. Но удача от меня отвернулась. Она вообще дама с непостоянным нравом.
— Правда? – Гриффит зачем-то достал свой амулет и теперь поигрывал им. – О нет, герцог, я думаю, вы недоговариваете.
— Вы обвиняете меня во лжи, сударь? Не будь я пленником, я вызвал бы вас на поединок.
— Правда такого рода устанавливается не с помощью поединка, а с помощью пытки, — Гриффит сел за стол между Алвой и Адгемаром. – Но мне ни к чему вас пытать. Каска!
Полог палатки откинулся и внутрь шагнула ранее не виденная Робером девица в легком кавалерийском доспехе. За ней – какой-то уж совсем невообразимый гигант. Перед собой гигант подталкивал связанного пожилого офицера.
При виде этого человека Алве изменило его обычное хладнокровие. Он выпрямился и поставил кубок перед собой.
— Простите, Рокэ, — тихо и хрипло сказал пожилой. – Они перехватили нас в горах… Я не сумел…
— Когда я понял, что весь ваш фейерверк на этом поле будет не более, чем отвлекающим маневром, — сказал Гриффит, явно смакуя каждое слово, — я послал Каску и ее людей в горы, разведать возможные пути обхода. Мне не давала покоя мысль, что вы совершите быстрый рейд и ударите на столицу, пока там нет короля и войска. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что вы замыслили еще более подлую штуку: затопить столицу. Точнее, не столицу, ей вы собирались только угрожать, требуя у короля Адгемара сдаться. А несколько деревень, лежащих под Барсовыми Очами.
Бириссцы, знающие талиг, зашептали соплеменникам, переводя речь Гриффита. Мильжа вскрикнул и схватился за кинжал, Робер и Гарижа вцепились в него с двух сторон.
— Я ничего не сказал им, Рокэ, — пожилой покачал головой.
— Пиппин — бывший шахтер, — пояснил Гриффит. – Когда он увидел, чем гружен маленький караван, идущий к озеру, он сразу догадался, что к чему.
— Вам повезло, — бесцветным голосом сказал Ворон. – Мои подчиненные не столь догадливы.
Робер переводил взгляд с Рокэ на Адгемара. Адгемар держал себя в руках хуже. Белоснежная борода только подчеркивала покрасневшие от гнева скулы.
— Я сам творю свое везение, — Ястреб улыбнулся и пошел к выходу, оставив второго пленника воле Адгемара.
— Но не для себя, — в спину ему сказал Ворон. — Для Альдо Ракана, который пальцем не шевельнул и не шевельнет, чтобы вернуть себе корону предков.
— Альдо? – белокурый наемник удостоил разбитого герцога взгляда через плечо. – Какой еще Альдо?
И тут Робер понял, что самое плохое для него, Альдо, Рокэ и Талига только начинается…

Конец.