Ёбаный стыд


Название: Ёбаный стыд
Автор: Запасной Аэродромчик
Бета: Kinn
Пейринг:: Фарнеза/Гатс
Категория: гет
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17 (kink!)
Краткое содержание: Одержимая демоном похоти Фарнеза зашла несколько дальше, чем в главе "Железные цепи".
Предупреждение: фем-дом, даб-кон, удушение, дефлорация.



Всяко бывало. И били, и ранили без счета, и калечили, и пытали, и даже изнасиловали один раз — но то был здоровенный кабан, а тут девчонка, которую он мог бы чихом убить.
Вот только сил не хватало даже на один хороший чих.
Ни на что.
Сначала бой с Апостолом. Девка-бабочка била и трепала его как лён, на земле и в небе. Ей таки пришел конец, но и из него можно было веревки вить — а пришлось биться почти без передыху с этими дураками в железных цепях. А потом — день в железной клетке скрюченным в три погибели. Еще допрос у этой пигалицы, но это не в счет, она только шкуру поцарапала своей плеточкой, и все. Две ночи без сна, вот что хуже. Потом бегство и одержимые псы. Одержимые кони, сука ваша мать! И, наконец, когда вроде бы можно прилечь отдохнуть — упасть отдохнуть — упасть и умереть — одержимая девка!
Ну не курва ли эта жизнь и эта судьба? Черного мечника сейчас выебут, и сделает это не Апостол и не Князь демонов, а ужаленная! Во всю голову! Девка! Размером с козу!
Мечника потом. Сначала меч. Ну и извращенка.
– Давай. Подними свой меч. Разрежь меня пополам. Сделай это.
Ага. Он даже руки поднять не мог, чтобы спихнуть ее с себя. Дыхания не хватало, веревка впивалась в шею. Одержимые сильны бесовской силой. Не Апостолы, но и не люди.
Пак! Где ты там, воробей говорящий? Приходи уже в себя, сделай что-нибудь! Я понимаю, что она сильно тебя звезданула, но мне-то досталось сильнее! Пак, она меня сейчас задушит!
И смешнее всего, что она эльфа даже не видела. Почувствовала ветерок на лице, отмахнулась как от мухи. Со всей силой одержимости.
– Па-а-ак! — заорал он вслух.
– Кого ты призываешь? Демона? Духа? Он не поможет тебе, — одержимая весело, заливисто засмеялась и полезла пальцами к шнуровке гульфика.
Отличный гульфик плотной кожи, защищает яйца от ударов и быстро развязывается, можно отлить, не снимая доспехов.
Холодные пальчики проникли в створки и накрыли пах. Попробовал высвободиться, но девка перехватила оба конца веревки одной рукой и рванула на себя. Воздух исчез. В голове помутилось, перед глазами повисло кровавое марево. Кровь бухала в ушах, словно баталия строем шла в атаку, чеканя шаг: ррах! ррах! ррах! У меня не встанет. Она не трахнет меня, потому что у меня просто не встанет. Нет сил.
– От тебя воняет.
Он глухо зарычал. А чего ты хотела, дура, я месяц не мылся.
Может, побрезгует?
– Это прекрасно. Это так... грязно.
Он не видел, но понял, что девка сделает в следующий миг. Ему этого никто никогда не делал — Каске он тогда опасался предложить, боялся ее обидеть, а апостолихе в рот совать хоть палец, хоть елдак — дураков нет...
"Так почему ты сопротивляешься? — прошептал кто-то невидимый за кровавой завесой. — Расслабься и получай удовольствие".
Одержимая сосала, как... как одержимая. И это в самом деле было грязно. Она же не соображает, что делает. Она же придет в себя и повесится на той самой веревке, которой душила меня.
Это надо остановить. Вставай. Вставай, шевелись, животное!
Нет! Не ты вставай, тупая тварь! Ты, наоборот, не вставай! Лежи как лежал! Валяйся! Это нечестно, я же потерял столько крови, ты и не должен вставать, ублюдок!
Собрав последние силы, вцепился девке в волосы и оторвал ее от себя. С трудом, как клеща.
– Ты хочешь иначе? Ты хочешь, чтобы я оседлала тебя?
Перед глазами чуть прояснилось. Проклятая штуковина торчала, чуть покачиваясь, как пьяный в красном колпаке. Девица вскочила на нее с ловкостью заправской всадницы. Застонала, прикусив губу. Он почувствовал легкое сопротивление, как тогда с Каской. Девственница. Этого только не хватало.
– Это больно, — девица качнулась вперед. — Это больно и так хорошо! Почему это грех? Прекрасно, прекрасно, что это грех — но почему?
Задыхался. Не мог ответить. И не хотел. Какой теперь смысл. Пусть кончит. Могло быть хуже. Там у нее хотя бы нет зубов.
У висельников нередко стоит. Не после смерти, а в момент повешения. Он видел.
Кто и почему повесил ту женщину? Кто и почему не добил младенца, выпавшего из нее перед казнью? За что её так? Он слишком хорошо знал братию наёмников, чтобы самому найти ответ: просто так. Люди убивают и мучают друг друга просто так. Зачем же искать извинений, если ты просто хочешь... просто...
Немного тепла холодным осенним утром...
Он кончил, сжимая зубы. Странное дело, терпеть боль всегда казалось легче. Тогда, с Каской, он почти кричал. Наверное, потому что боль — дело привычное.
Девица тоже вскрикнула. Глаза ее наполнились ужасом, потом слезами. Она упала вперед, ему на грудь, и разразилась бурными рыданиями. Над ее затылком с гордым видом победителя парил Пак.
– Спасибо, приятель, — во рту накопилась какая-то горечь, и всю ее он вложил в голос. — Очень вовремя.
Потом еще раз вдохнул и сдвинул девку с себя. Обмякший стручок, запятнанный кровью, ускользнул в гульфик словно сам собой. Вытереться бы, да нечем.
– Надень штаны.
Рыдания, сопли по лицу.
Он понимал, что надо бы как-то успокоить эту дуру, что хватит с него убитых случайно одержимцев, хватит с головой — но не было сил говорить. Треснуть ее, что ли? Чтоб разозлилась и захотела жить ради мести?
– Не бойся. Я не побегу рассказывать, как меня трахнула мелочь вроде тебя. Мы оденемся, разойдемся, и никто ничего не узнает.
Шмыгая носом, натянула штаны. Вскочила.
– Тебя поймают! Четвертуют! Сварят в масле! На кол посадят! Сожгут заживо!
Уже лучше. Не будет она вешаться, она поскачет обратно в свой лагерь — а те уже наверняка выслали погоню. Босиком по камням она далеко не упрыгает, конечно, но... Да. Вот и они. Всадник на белом коне, тот мальчишка с лисьей мордой. Отлично. Пора сваливать.
– Ну, ты выбери что-то, что тебе по вкусу, а я пока пошёл.
Ноги подкашиваются, но это ничего. Их надо просто переставлять, одну за другой. И хорошо, что под горку.
Наверное, именно это и называется "ёбаный стыд".

Конец.