Дракон

Название: Дракон
Автор: Запасной Аэродромчик
Бета: Kinn
Размер^ миди, 11 507 слов
Персонажи: Гатс, Пак, персонажи пьесы Шварца
Категория: джен
Жанр: кроссовер с пьесой Е. Шварца "Дракон"
Рейтинг: R
Предупреждения: реплики исходных персонажей пьесы "Дракон" по возможности оставлены как есть. Задачей было не переписать всю пьесу, а поставить в данные обстоятельства Гатса.
Краткое содержание: В город, которым правит Дракон, занесло совсем не того рыцаря.





ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ




Просторная, уютная кухня, очень чистая, с большим очагом в глубине. Пол каменный, блестит. Перед очагом на кресле дремлет кот.

Гатс. (входит, оглядывается, зовет). Хозяева! Есть кто живой? Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде.

Пак. Насчет переночевать ты же пошутил, правда?

(Со страдальческим видом заломив бровь, Гатс оглядывается в поисках чего бы спереть пожевать. Пак нарезает круги по кухне с теми же намерениями)

Пак. Ой, какой кот!

Кот. Несъедобный.

Гатс. Твою мать! Говорящий?

Кот. Когда тебе тепло и мягко, мудрее дремать и помалкивать, мой милейший.

Гатс. Соображаешь. А где хозяева?

Кот. Они ушли, и это крайне приятно.

Гатс. Такие гады?

Кот. Что вы! Чудесные, прекрасные люди, но им грозит огромное горе. Я отдыхаю душой, только когда они уходят со двора.

Гатс. Что коты, что люди - везде одно и то же. Давай говори, что случилось.

Кот. Не буду.

Гатс. Почему?

Кот. Когда тебе тепло и мягко, мудрее дремать и помалкивать, чем копаться в неприятном будущем. Мяу!

Гатс. (сгребает кота за шкирку) А если я тебя, блохастый, об стену шваркну?

Пак. Началось!

Гатс. Слушай, кот, ты меня не знаешь. Но ты меня еще узнаешь. Если я во что упираюсь, так я уж не отступаю. Мне Каска все говорила: ты слишком тупой, Гатс, чтобы понять, что тебя уже убили. Это правда. Меня легко, тяжело и даже смертельно ранили столько раз, что я со счета сбился. Так что давай, колись, пока я тебя из шкуры не вытряхнул. Как тебя зовут, кстати?

Кот. Машенька.

Гатс. (поднимает кота повыше, рассматривает солидные яйца) Не пизди.

(Пак хихикает)

Кот. Да, я кот, но люди иногда так невнимательны. Хозяева мои до сих пор удивляются, что я еще ни разу не окотился. Говорят: что же это ты, Машенька? Милые люди, бедные люди!

Гатс. Они хоть свою задницу двумя руками найдут? Кто эти блаженные?

Кот. Господин архивариус Шарлемань и единственная его дочь, у которой такие мягкие лапки, славная, милая, тихая Эльза.

Гатс. Дай угадаю. Девушку сватает какой-то мудак с толстым кошельком, а папаша у него в долгах и не смеет вякнуть?

Кот. Не угадал! Пусти меня, грубиян!

Гатс. (бросает кота на лежанку) Говори сам, не тяни кота… Ну, ты понял.

Кот. Мяу! Вот уж скоро четыреста лет, как над нашим городом поселился дракон.

Гатс. Дракон? Нехуёво!

Кот. Он наложил на наш город дань. Каждый год дракон выбирает себе девушку. И мы, не мяукнув, отдаем ее дракону. И он уводит ее к себе в пещеру. И мы больше никогда не видим ее. Говорят, что они умирают там от омерзения. Фрр! Пшел, пшел вон! Ф-ф-ф!

Гатс. Это ты мне?

Кот. Дракону. Он выбрал нашу Эльзу! Проклятая ящерица! ф-ффф!

Гатс. Ни от какого не от омерзения они там умирают: он их трахает, а потом жрет. Все Апостолы на один лад. Бабы трахают и жрут парней, всей разницы. Сколько у него голов?

Кот. Три.

Гатс. Хренасе. А лап?

Кот. Четыре.

Гатс. Жить можно. С когтями?

Кот. Да. Пять когтей на каждой лапе. Каждый коготь с олений рог.

Гатс. В натуре? И острые у него когти?

Кот. Как ножи.

Гатс. Так. Огнем дышит?

Кот. Да. Леса горят.

Гатс. Ага. В чешуе он?

Кот. В чешуе.

Гатс. И, небось, крепкая чешуя-то?

Кот. Основательная.

Гатс. Ну а все-таки?

Кот. Алмаз не берет.

Гатс. Так. Понятно. Рост?

Кот. С церковь.

Гатс. Ага, все ясно. Ну, спасибо, кот.

Кот. Вы будете драться с ним?

Гатс. А то.

Кот. Умоляю вас - вызовите его на бой. Он, конечно, убьет вас, но пока суд да дело, можно будет помечтать, развалившись перед очагом, о том, как случайно или чудом, так или сяк, не тем, так этим, может быть, как-нибудь, а вдруг и вы его убьете.

Гатс. Хе. Везде, везде то же самое.

(Садится)

Кот. Встаньте.

Гатс. С чего бы это?

Кот. Они идут.

Гатс. Как придут, тогда и встану.

(Вытягивает ноги и закрывает глаза. Входят Эльза и Шарлемань.)

Гатс. Здравствуйте, люди добрые.

Шарлемань. Здравствуйте, молодой человек.

Гатс. Я устал как собака, зашел воды попить, смотрю - дверь открыта. Дай, думаю, зайду посижу, дождусь хозяев. Не помешал?

Шарлемань. Никоим образом. Наши двери открыты для всех.

Эльза. Садитесь, пожалуйста. Ой, эльф!

(Пак начинает выпендриваться перед Эльзой, летая кругами и восьмерками, наконец садится ей на руку) Какой хорошенький!

Гатс. Нравится - забирайте.

Пак. Эй!

Эльза. Я бы с радостью, но...

Гатс. Да, я уже в курсе.

Шарлемань. Садитесь, друг мой. Я люблю странников. Это оттого, вероятно, что я всю жизнь прожил, не выезжая из города. Откуда вы пришли?

Гатс. С юга.

Шарлемань. И много приключений было у вас на пути?

Пак. У нас что ни ночь, то приключение.

Шарлемань. У нас вы можете хорошо отдохнуть. У нас очень тихий город. Здесь никогда и ничего не случается.

Гатс. Никогда?

Шарлемань. Никогда. На прошлой неделе, правда, был очень сильный ветер. У одного дома едва не снесло крышу. Но это не такое уж большое событие.

Эльза. Вот и ужин на столе. Пожалуйста.

(Гатс без лишних церемоний начинает наворачивать)

Гатс. Стало быть, у вас очень тихий город?

Эльза. Конечно.

Гатс. А дракон?

Шарлемань. Ах, это... Но ведь мы так привыкли к нему. Он уже четыреста лет живет у нас.

Гатс. А дочка ваша?

Эльза. Господин прохожий...

Гатс. Меня зовут Гатс.

Эльза. Господин Гатс, простите, я вовсе не делаю вам замечания, но все-таки прошу вас: ни слова об этом.

Гатс. Почему?

Эльза. Потому что тут уж ничего не поделаешь.

Гатс. Да ну?

Шарлемань. Да, уж тут ничего не сделать. Мы сейчас гуляли в лесу и обо всем так хорошо, так подробно переговорили. Завтра, как только дракон уведет ее, я тоже умру.

Гатс. И что, никто не пробовал драться с ним?

Шарлемань. Последние двести лет - нет. До этого с ним часто сражались, но он убивал всех своих противников. Он удивительный стратег и великий тактик.

Гатс. А целым городом против него переть не пробовали?

Шарлемань. Пробовали.

Гатс. Ну и что?

Шарлемань. Он сжег предместья и половину жителей свел с ума ядовитым дымом. Это великий воин.

Эльза. Возьмите еще масла, прошу вас.

(Гатс ест так, словно кидает за спину)

Гатс. Так он что, вконец оборзел?

Шарлемань. Нет, что вы! Он так добр! Когда нашему городу грозила холера, он по просьбе городского врача дохнул своим огнем на озеро и вскипятил его. Весь город пил кипяченую воду и был спасен от эпидемии.

Гатс. Давно это было?

Шарлемань. О нет. Всего восемьдесят два года назад. Но добрые дела не забываются.

Гатс. А что он еще сделал доброго?

Шарлемань. Он избавил нас от цыган.

Гатс. А цыгане вам чем помешали? Курицу лишнюю попятили?

Шарлемань. Курицу? Что вы! Я, правда, в жизни своей не видал ни одного цыгана. Но я еще в школе проходил, что это люди страшные.

Гатс. Да ну нафиг, десяток наемников больше шороху наводит, чем целый табор. Ну, гадают, ну коней торгуют, ну… тырят коней иногда, да… Так что, дракон лучше? Он сколько жрет?

Шарлемань. Город наш дает ему тысячу коров, две тысячи овец, пять тысяч кур и два пуда соли в месяц. Летом и осенью сюда еще добавляется десять огородов салата, спаржи и цветной капусты.

Гатс. Ну. А вы говорите - цыгане!

Шарлемань. Нет, что вы! Мы не жалуемся. А как же можно иначе? Пока он здесь - ни один другой дракон не осмелится нас тронуть. Довольно о нем, прошу вас. Лучше вы расскажите нам что-нибудь интересное

Гатс. Хорошо. Вы знаете, что такое бехелит?

Эльза. Нет.

Гатс. Это такая хреновина, камешек с голубиное яйцо. На нем вырезаны нос, рот и все такое… Да что я рассказываю, могу показать.

(Лезет в ранец, достает бехелит)

Гатс. Когда человека охватывает самое глубокое, самое черное отчаяние, эти черты складываются в лицо и штука издает крик. На крик являются пятеро демонов. Они исполняют желание отчаявшегося человека, но взамен требуют жертвы. Тот, чье имя названо, получает на тело клеймо и идет в пищу демонам.

(Склоняет голову и показывает клеймо на шее).

Эльза. Но вы…?

Гатс. Живой, да. Я же сказал, я слишком тупой, чтоб умереть. Каска была умной, так она рехнулась, бедняжка. А больше из получивших клеймо не выжил никто.

Эльза. Какой ужас! А что происходит с загадавшим желание?

Гатс. Он становится Апостолом.

Эльза. Как?

Гатс. Кверху каком. Получает нелюдскую силу, может менять облик по своему желанию… Обычно такие твари захватывают какой-нибудь городок или замок, набирают себе дружину верных и жиреют, пока я не прихожу и не убиваю их.

(Повисает пауза. Шарлемань и Эльза смотрят на Гатса с ужасом, Пак подбирает с тарелки Эльзы крошки печенья)

Шарлемань. О боже! Эта штука моргает!

Кот. Мяу!

Гатс. (нехорошо усмехается) Да. Ваше отчаяние разбудило его. Глядите, глаза уже собрались в кучку…

Пак. Гатс, ты что делаешь?!

Гатс. Умолкни, жужжалка.

Пак. Забыл, как в прошлый раз вышло? Ты даже приблизиться к Фемто не сможешь, тебя сразу скрутит! А что будет с Эльзой? С ее отцом?

Гатс. Не будет, уймись. Смотри, бехелит раздумал кричать. (Нехорошо смеется) Не в таком отчаянии наши добрые хозяева, чтобы он разорался. (Убирает бехелит в ранец) И самое смешное знаешь что, козявка? Они не из-за меня такие. Не потому что получили надежду. Они просто привыкли.

Пак. Ты сволочь, Гатс! Ты такая сволочь, я даже словами сказать не могу! Ненавижу тебя!

Эльза. Вы? Вы хотели вызвать демонов? Чтобы я принесла в жертву папу, обрела силу и убила дракона?

Гатс. Вроде того.

Эльза. А потом?

Гатс. Я бы тебя убил. Я убиваю Апостолов, когда встречаю.

Эльза. Вы страшный человек!

Гатс. Да. На ваше счастье.

Эльза. Счастье?

Гатс. Я убью вашего дракона!

Раздается все нарастающий свист, шум, вой, рев. Стекла дрожат. Зарево вспыхивает за окнами

Кот. Легок на помине!

Вой и свист внезапно обрываются. Громкий стук в дверь

Шарлемань. Войдите!

Входит богато одетый лакей.

Лакей. К вам господин дракон.

Шарлемань. Милости просим.

Лакей широко распахивает дверь. Пауза. И вот не спеша в комнату входит пожилой, но крепкий, моложавый, белобрысый человек, с солдатской выправкой. Волосы ежиком. Он широко улыбается. Вообще обращение его, несмотря на грубоватость, не лишено некоторой приятности. Он глуховат.

Человек. Здорово, ребята. Эльза, здравствуй, крошка. А у вас гость. Кто это?

Шарлемань. Это странник, прохожий.

Человек. Не цыган?

Шарлемань. Что вы! Это очень милый человек.

Человек. Хорошо. Странник! Что у тебя за лицо? Что шею чешешь?

Гатс. Кровит немножко.

Человек. Ха-ха! Приложи подорожник.

Гатс. Не поможет. А где еще две головы?

Дракон. Я сегодня попросту, без чинов.

Шарлемань. Господин дракон так давно живет среди людей, что иногда сам превращается в человека и заходит к нам в гости по-дружески.

Дракон. Да. Мы воистину друзья, дорогой Шарлемань. Каждому из вас я даже более чем просто друг. Я друг вашего детства. Мало того, я друг детства вашего отца, деда, прадеда. Я помню вашего прапрадеда в коротеньких штанишках. Черт! Непрошеная слеза. Ха-ха! Приезжий таращит глаза. Ты не ожидал от меня таких чувств? Ну? Отвечай! Растерялся, сукин сын. Ну, ну. Ничего. Ха-ха. Эльза!

Эльза. Да, господин дракон.

Дракон. Дай лапку.

Эльза протягивает руку Дракону.

Дракон. Плутовка. Шалунья. Какая теплая лапка. Мордочку выше! Улыбайся. Так. Ты чего, прохожий? А?

Гатс. Любуюсь.

Дракон. Молодец. Четко отвечаешь. Любуйся. У нас попросту, приезжий. По-солдатски. Раз, два, горе не беда! Ешь!

Гатс. Спасибо, я уже.

Дракон. Ничего, ешь. Зачем приехал?

Гатс. По делам.

Дракон. А по каким? Ну, говори. А? Может, я и помогу тебе. Зачем ты приехал сюда.

Гатс. Чтобы убить тебя.

Дракон. Громче!

Эльза. Нет, нет! Он шутит! Хотите, я еще раз дам вам руку, господин дракон?

Дракон. Чего?

Гатс. А вот чего.

(Железной рукой отвешивает дракону в челюсть. Тот летит до противоположной стены, останавливается только ударившись в нее.)

Пак. Ой-ой-ой! Пора убегать! Здесь сейчас такое будет!

Раздается оглушительный, страшный, тройной рев. Несмотря на мощь этого рева, от которого стены дрожат, он не лишен некоторой музыкальности. Ничего человеческого в этом реве нет. Это ревет Дракон, сжав кулаки и топая ногами.

Дракон. (Внезапно оборвав рев. Спокойно). Дурак. Ну? Чего молчишь? Страшно?

Гатс. Нет.

Дракон. Нет?

Гатс. (Берется за огромный меч) Нет.

Дракон. Хорошо же. (Делает легкое движение плечами и вдруг поразительно меняется. Новая голова появляется у Дракона на плечах. Старая исчезает бесследно. Серьезный, сдержанный, высоколобый, узколицый, седеющий блондин стоит перед Гатсом.)

Кот. Не удивляйся, дорогой Гатс. У него три башки. Он их и меняет, когда пожелает.

Дракон. (Голос его изменился так же, как лицо. Негромко. Суховато.). Ваше имя Гатс?

Гатс. Да.

Дракон. Вы известны под именем Черный Мечник?

Гатс. Он самый.

Дракон. Принимаю ваш вызов. Странствующие рыцари - те же цыгане. Вас нужно уничтожить.

Гатс. Какой я, к херам, рыцарь? Я просто убиваю чудовищ.

Дракон. Я уничтожил: восемьсот девять рыцарей, девятьсот пять людей неизвестного звания, одного пьяного старика, двух сумасшедших, двух женщин - мать и тетку девушек, избранных мной, - и одного мальчика двенадцати лет - брата такой же девушки. Кроме того, мною было уничтожено шесть армий и пять мятежных толп. Садитесь, пожалуйста.

Гатс. Спасибо, я пешком постою.

Дракон. Вы знаете, в какой день я появился на свет?

Гатс. В несчастный.

Дракон. В день страшной битвы. В тот день сам Аттила потерпел поражение, - вам понятно, сколько воинов надо было уложить для этого? Земля пропиталась кровью. Листья на деревьях к полуночи стали коричневыми. К рассвету огромные черные грибы - они называются гробовики - выросли под деревьями. А вслед за ними из-под земли выполз я. Я - сын войны. Война - это я. Кровь мертвых гуннов течет в моих жилах, - это холодная кровь. В бою я холоден, спокоен и точен

Гатс. Не пи… (оглядывается на Эльзу) Не ври. Ты был просто несчастным ублюдком, который споткнулся о глазастенький камешек. Ты кого-то любил и предал, скормил его демонам, они сделали тебя драконом. Нападай, сволочь. Этот меч называется Драконобой, пора ему попробовать крови дракона. (оглядывается на Эльзу) Валите отсюда уже, в самом деле.

(Эльза, Шарлемань и кот осторожно выбираются в двери, но не уходят, робко наблюдают за стычкой)

Дракон. Вам предстоит бесславная гибель. Весь город будет смотреть на вас с ужасом и обрадуется вашей смерти. Понимаете?

Гатс. Да мне как-то похер.

Дракон. Вы - достойный противник.

Гатс. Спасибочки на добром слове.

Дракон. Я буду воевать с вами всерьез.

Гатс. Начинай уже, балаболка.

Дракон. Это значит, что я убью вас немедленно. Сейчас. Здесь. Эльза, принесите метелку!

Эльза. Зачем?

Дракон. Я сейчас испепелю этого человека, а вы выметете его пепел.

(Гатс дергает за рычаг ручной пушки, раздается выстрел, когда пороховой дым рассеивается, взглядам открывается труп Дракона и дыра в стене позади него. То, что было головой Дракона, разбрызгано по всему углу.)

Гатс. Эльза, тащи лопату!

(Кидается к дракону, чтобы порубить его в капусту, но тут наперерез ему бросается Шарлемань)

Шарлемань. Стойте!

Гатс. С дороги!

Шарлемань. Вы не можете убить его.

Гатс. Что? Мужик, ты сдурел? Это же твоя дочь! Это же…

Шарлемань. Умоляю вас - не гневайтесь, но ведь нам с Эльзой здесь дальше жить! Вы уйдете, а добрые сограждане решат, что дракона убили мы, и сожгут нас в собственном доме! Вы должны его вызвать на поединок. Официально. Вот документ.

Пока он говорит, труп дракона начинает содрогаться, и в конце концов на плечах у него вырастает третья голова. Дракон поднимается.

Дракон. Ладно. Сейчас я уничтожу все гнездо.

Гатс. (Становится в стойку) Только попробуй, заготовка для сапог.

Дракон снова разражается ревом, рев этот так же мощен, но на этот раз в нем явственно слышны хрип, стоны, отрывистый кашель. Это ревет огромное, древнее, злобное чудовище.

Дракон. (внезапно оборвав вой). Ладно. Нас грубо прервали. Испортили забаву. Бой переносится на завтра.

Быстро уходит И сейчас же за дверью поднимается свист, гул, шум. Стены дрожат, мигает лампа, свист, гул и шум затихают, удаляясь.

Шарлемань. Улетел! Что я наделал! Ах, что я наделал! Я старый, проклятый себялюбец. Но ведь я не мог иначе! Эльза, ты сердишься на меня?

Эльза. Нет, что ты!

Шарлемань. Я вдруг ужасно ослабел, Простите меня. Я лягу. Нет, нет, не провожай меня. Оставайся с гостем. Занимай его разговорами, - ведь он был так любезен с нами. Простите, я пойду прилягу. (Уходит.)

Пауза.

Эльза. Зачем вы затеяли все это? Я не упрекаю вас, - но все было так ясно и достойно. Вовсе не так страшно умереть молодой. Все состарятся, а ты нет.

Гатс. Если хочешь умереть - пойди и повесься на своем фартучке. А меня в это не впутывай.

(с досадой ставит Драконобой в угол, садится к столу, отцепляет от пояса пороховницу, достает ершик, шомпол, кожу для пыжей, начинает перезаряжать ручную пушку)

Эльза. Почему вы такой грубый?

Гатс. Потому что я родился под виселицей, а сдохну на поле боя. Потому что жизнь - говно. Потому что твой отец баран, который помешал мне убить дракона.

Эльза. Но ведь он боялся за меня.

Гатс. Боялся? Все, что вам нужно было сделать - прикопать мясо в огороде и унести ноги из этого вонючего городишки. Но нет, он подставил меня, чтобы прикрыть свой драгоценный зад. Ты хоть соображаешь, насколько мне завтра придется труднее? Вечная история. И почему я все никак не привыкну?

Эльза. Вы ведь делаете это не для нас. Вы мстите им за свои обиды.

Гатс. И то верно.

Пак. Ты не смотри, что он такой грубый. На самом деле он добрый. Просто ему никто никогда не говорит спасибо. В одном городе, знаешь, бургомистр даже велел его пытать.

Эльза. Не говори это при нашем бургомистре. Ему может понравиться идея.

Гатс. Хе! (заканчивает заряжать пушку) Вот думаю: как покончу со всеми Апостолами – не приняться ли за бургомистров?

Пак. Это он шутит.

Вбегает кот.

Кот. Восемь моих знакомых кошек и сорок восемь моих котят обежали все дома и рассказали о предстоящей драке. Мяу! Бургомистр бежит сюда!

Гатс. Бургомистр? Здорово!

Эльза. Не делайте ему ничего!

Вбегает бургомистр.

Бургомистр. Здравствуй, Эльза. Где прохожий?

Гатс. Вот он я.

Бургомистр. Прежде всего, будьте добры, говорите потише, по возможности без жестов, двигайтесь мягко и не смотрите мне в глаза.

Гатс. Почему?

Бургомистр. Потому что нервы у меня в ужасном состоянии. Я болен всеми нервными и психическими болезнями, какие есть на свете, и, сверх того, еще тремя, неизвестными до сих пор. Думаете, легко быть бургомистром при драконе?

Гатс. Тебя полечить? Врежу один раз - и мозги встанут на место.

Бургомистр. На место? Ха-ха! На место! Ха-ха! На место! (Впадает в истерическое состояние. Пьет воду. Успокаивается.) То, что вы осмелились вызвать господина дракона, - несчастье. Дела были в порядке. Господин дракон своим влиянием держал в руках моего помощника, редкого негодяя, и всю его банду, состоящую из купцов-мукомолов. Теперь все перепутается. Господин дракон будет готовиться к бою и забросит дела городского управления, в которые он только что начал вникать.

Гатс. А мне какое дело?

Бургомистр. Дело? Ха-ха! Дело! Дело! Ха-ха! (Пьет воду, успокаивается.) Лучше пять драконов, чем такая гадина, как мой помощник. Умоляю вас, уезжайте.

Гатс. Сказать тебе, куда ты должен пойти? Или ради девушки постесняться?

Бургомистр. Поздравляю вас, у меня припадок каталепсии. (Застывает с горькой улыбкой на лице. Гатс отпускает ему оплеуху, бургомистр поднимается с пола и решает, что прийти в себя будет разумнее.)

Бургомистр. Кто вас просит драться с ним?

Гатс. Стану я ждать, пока меня попросят.

Бургомистр. Посмотрите в окно. Лучшие люди города прибежали просить вас, чтобы вы убирались прочь!

Хор голосов. Уезжайте прочь от нас! Скорее! Сегодня же!

Гатс отходит от окна.

Бургомистр. Видите! Если вы гуманный и культурный человек, то подчинитесь воле народа.

Гатс. Весь ваш народ моему Драконобою на один хороший удар. Плашмя.

Вскидывает Драконобой на плечо и выходит.

Эльза. Постойте! Погодите! Не убивайте этих людей! Они плохие люди, но все же люди!

Гатс. Да сдались они мне их убивать. Мне переночевать нужно за городом. Если я останусь тут на ночь, вам небо с овчинку покажется.

Пак. Его демоны преследуют, знаете ли!

(Целует Эльзу в лобик, вылетает вслед за Гатсом. Стук в дверь.)

Эльза. Войдите.

(Входит тот самый лакей, который объявлял о приходе Дракона.)

Бургомистр. Здравствуй, сынок.

Лакей. Здравствуй, отец.

Бургомистр. Ты от него? Никакого боя не будет, конечно? Ты принес приказ заточить Гатса в тюрьму?

Лакей. Господин дракон приказывает: первое - назначить бой на завтра, второе - Гатса снабдить оружием, третье - быть поумнее.

Бургомистр. Поздравляю вас, у меня зашел ум за разум. Ум! Ау! Отзовись! Выйди!

Лакей. Мне приказано переговорить с Эльзой наедине.

Бургомистр. Ухожу, ухожу, ухожу!

Лакей. Здравствуй, Эльза.

Эльза. Здравствуй, Генрих.

Генрих. Ты надеешься, что Гатс спасет тебя?

Эльза. Нет. А ты?

Генрих. И я нет.

Эльза. Что дракон велел передать мне?

Генрих. Он велел передать, чтобы ты убила Гатса, если это понадобится.

Эльза (в ужасе). Как?

Генрих. Ножом. Вот он, этот ножик. Он отравленный...

Эльза. Я не хочу!

Генрих. А господин дракон на это велел сказать, что иначе он перебьет всех твоих подруг.

Эльза. Хорошо. Скажи, что я постараюсь.

Генрих. А господин дракон на это велел сказать: всякое колебание будет наказано, как ослушание.

Эльза. Я ненавижу тебя!

Генрих. А господин дракон на это велел сказать, что умеет награждать верных слуг.

Эльза. Гатс убьет твоего дракона!

Генрих. А на это господин дракон велел сказать: посмотрим!


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ




Центральная площадь города. Направо - ратуша с башенкой, на которой стоит часовой. Прямо - огромное мрачное коричневое здание без окон, с гигантской чугунной дверью во всю стену от фундамента до крыши. На двери надпись готическими буквами: "Людям вход безусловно запрещен". Налево - широкая старинная крепостная стена. В центре площади - колодец с резными перилами и навесом. С одной стороны на площадь выходит зевающий Гатс, с другой - Бургомистр в смирительной рубашке.

Входит Гатс.

Бургомистр. (кликушествуя). Слава тебе, слава, осанна, Георгий Победоносец! Ах, простите, я обознался в бреду. Мне вдруг почудилось, что вы так на него похожи. Как скоротали ночку?

Гатс. Весело. У вас тут за четыреста лет накопилось столько гневных призраков, что я еле отмахался. Потом дрых до полудня. Посылали за мной?

Бургомистр. За мной, воскликнул аист, и клюнул змею своим острым клювом. За мной, сказал король, и оглянулся на королеву. За мной летели красотки верхом на изящных тросточках. Короче говоря, да, я посылал за вами, господин Гатс.

Гатс. Ну, вот он я, что дальше?

Бургомистр. В магазине Мюллера получена свежая партия сыра. Лучшее украшение девушки - скромность и прозрачное платьице. На закате дикие утки пролетели над колыбелькой. Вас ждут на заседание городского самоуправления, господин Гатс.

Гатс. Зачем?

Бургомистр. Зачем растут липы на улице Драконовых Лапок? Зачем танцы, когда хочется поцелуев? Зачем поцелуи, когда стучат копыта? Члены городского самоуправления должны лично увидеть вас, чтобы сообразить, какое именно оружие подходит к вам больше всего, господин Гатс.

Гатс. Мне больше всего подходит Драконобой.

Бургомистр. Экстренным заседанием городского совета ваш меч и ручная пушка признаны неконвенционным оружием. Решено было подобрать вам конвенционное. Идемте.

Гатс пожимает плечами и уходит за Бургомистром. Появляется давешний лакей - Генрих.

Генрих. Посмотрим, посмотрим, провозгласил дракон; посмотрим, посмотрим, взревел старик Дра-дра; старик дракоша прогремел: посмотрим, черт возьми, - и мы действительно посмотрим!

(Входит Эльза.)

Эльза!

Эльза. Да, я. Ты посылал за мной?

Генрих. Посылал. Как жаль, что на башне стоит часовой. Если бы не эта в высшей степени досадная помеха, я бы тебя обнял и поцеловал.

Эльза. А я бы тебя ударила.

Генрих. Ах, Эльза, Эльза! Ты всегда была немножко слишком добродетельна. Но это шло к тебе. За скромностью твоей скрывается нечто. Дра-дра чувствует девушек. Он всегда выбирал самых многообещающих, шалун-попрыгун. А Гатс еще не пытался ухаживать за тобой?

Эльза. Замолчи.

Генрих. Впрочем, конечно, нет. Будь на твоем месте старая дура, он все равно полез бы сражаться. Ему все равно, кого убивать. Он так обучен. Он и не разглядел, какая ты.

Эльза. Перестань!

Генрих. Я не шучу. Я уполномочен передать тебе следующее: если ты будешь послушна и в случае необходимости убьешь Гатса, то в награду Дра-дра отпустит тебя.

Эльза. Не хочу.

Генрих. Дай договорить. Вместо тебя избранницей будет другая, совершенно незнакомая девушка из простонародья. Она все равно намечена на будущий год. Выбирай, что лучше - глупая смерть или жизнь, полная таких радостей, которые пока только снились тебе, да и то так редко, что даже обидно.

Эльза. Он струсил!

Генрих. Кто? Дра-дра? Я знаю все его слабости. Он самодур, солдафон, паразит - все что угодно, но только не трус.

Эльза. Вчера он угрожал, а сегодня торгуется?

Генрих. Этого добился я.

Эльза. Ты?

Генрих. Я настоящий победитель дракона, если хочешь знать. Я могу выхлопотать все. Я ждал случая - и дождался. Я не настолько глуп, чтобы уступать тебя кому бы то ни было.

Эльза. Не верю тебе.

Генрих. Веришь.

Эльза. Все равно, я не могу убить человека!

Генрих. А нож ты захватила с собой тем не менее. Вон он висит у тебя на поясе. Я ухожу, дорогая. Мне надо надеть парадную ливрею. Но я ухожу спокойный. Ты выполнишь приказ ради себя и ради меня. Подумай! Жизнь, вся жизнь перед нами - если ты захочешь. Подумай, моя очаровательная. (Уходит.)

Гатс выходит из ратуши, вытирая лоб.

Гатс. Ёб вашу ма… (замечает Эльзу) То есть, я хотел сказать… Доброе утро.

(Пак хихикает. Эльза улыбается.)

Эльза. И вам того же.

Гатс. Я не все время ругаюсь. Только если сильно злой, а эти… ну, ваше городское начальство, они меня достали.

Эльза. Вы были на заседании?

Гатс. Был.

Эльза. Зачем они звали вас?

Гатс. Уговаривали отказаться от боя.

Эльза. И что вы им ответили?

Гатс. Неловко повторять, что я им ответил.

Эльза. Я приличная девушка и все равно не знаю, что означают эти слова, которые вчера и сегодня у вас вырвались. Но как раз сегодня мне хочется знать, что они означают, потому что… вы даже не представляете, как мне плохо!

(Гатс пристально смотрит на нее)

Ох, что это я… Конечно же, представляете.

Гатс. А может, и нет. Понимаешь, Эльза, раньше, как бы ни было плохо, я никогда не ждал подлянки от своих. То есть, поначалу у меня не было никаких своих. А потом у меня были Ястребы, и от них никакой подлянки ждать не приходилось, разве что… нет, не буду я об этом - главное, что даже когда… когда все пошло совсем плохо, мы стояли друг за друга до конца. А тут у вас этого и в помине нет. И никогда не было. Так что, может статься, я и не представляю, насколько тебе плохо.

Шарлемань выходит из ратуши.

Шарлемань. Заседание закрылось, господин Гатс. Решение об оружии для вас вынесено. Простите нас. Пожалейте нас, бедных убийц, господин Гатс.

Гремят трубы. Из ратуши выбегают слуги, которые расстилают ковры и устанавливают кресла. Большое и роскошно украшенное кресло ставят они посредине. Вправо и влево - кресла попроще. Выходит бургомистр, окруженный членами городского самоуправления. Он очень весел. Генрих, в парадной ливрее, с ними. У Гатса такое лицо, будто его вот-вот стошнит.

Бургомистр. Очень смешной анекдот... Как она сказала? "Я думала, что все мальчики это умеют"? Ха-ха-ха! А этот анекдот вы знаете? Очень смешной. Одному цыгану отрубили голову...

(Гремят трубы.)

Ах, уже все готово... Ну хорошо, я вам расскажу его после церемонии... Напомните мне. Давайте, давайте, господа. Мы скоренько отделаемся.

(Члены городского самоуправления становятся вправо и влево от кресла, стоящего посредине. Генрих становится за спинкой этого кресла.)

Бургомистр. (Кланяется пустому креслу. Скороговоркой.) Потрясенные и взволнованные доверием, которое вы, ваше превосходительство, оказываете нам, разрешая выносить столь важные решения, просим вас занять место почетного председателя. Просим раз, просим два, просим три. Сокрушаемся, но делать нечего. Начнем сами. Садитесь, господа. Объявляю заседание...

Пауза.

Бургомистр. Воды!

(Слуга достает воду из колодца. Бургомистр пьет). Объявляю заседание... Воды! (Пьет. Откашливается, очень тоненьким голосом.) Объявляю (глубоким басом) заседание... Воды! (Пьет. Тоненько.) Спасибо, голубчик! (Басом.) Пошел вон, негодяй! (Своим голосом.) Поздравляю вас, господа, у меня началось раздвоение личности. (Басом.) Ты что ж это делаешь, старая дура? (Тоненько.) Не видишь, что ли, председательствую. (Басом.) Да разве это женское дело? (Тоненько.) Да я и сама не рада, касатик. Не сажайте вы меня, бедную, на кол, а дайте огласить протокол. (Своим голосом.) Слушали: О снабжении некоего Гатса оружием. Постановили: Снабдить, но скрепя сердца. Эй, вы там! Давайте сюда оружие!

Гремят трубы. Входят слуги. Первый слуга подает Гатсу маленький медный тазик, к которому прикреплены узенькие ремешки.

Гатс. Я сегодня уже брился.

Бургомистр. Да, но мы назначили этот тазик исполняющим обязанности шлема. Медный подносик назначен щитом. Не беспокойтесь! Даже вещи в нашем городе послушны и дисциплинированы. Они будут выполнять свои обязанности вполне добросовестно. Рыцарских лат у нас на складе, к сожалению, не оказалось. Но копье есть. (Протягивает Гатсу лист бумаги.) Это удостоверение дается вам в том, что копье действительно находится в ремонте, что подписью и приложением печати удостоверяется. Вы предъявите его во время боя господину дракону, и все кончится отлично. Вот вам и все. (Басом.) Закрывай заседание, старая дура! (Тоненьким голосом.) Да закрываю, закрываю, будь оно проклято. И чего это народ все сердится, сердится, и сам не знает, чего сердится. (Поет.) Раз, два, три, четыре, пять, вышел рыцарь погулять... (Басом.) Закрывай, окаянная! (Тоненьким голосом.) А я что делаю? (Поет.) Вдруг дракончик вылетает, прямо в рыцаря стреляет... Пиф-паф, ой-ой-ой, объявляю заседаньице закрытым.

Часовой. Смирно! Равнение на небо! Его превосходительство показались над Серыми горами и со страшной быстротой летят сюда.

Все вскакивают и, замирают, подняв головы к небу. Далекий гул, который разрастается с ужасающей быстротой. На сцене темнеет. Полная тьма. Гул обрывается. Смирно! Его превосходительство, как туча, парит над нами, закрыв солнце. Затаите дыхание!

Вспыхивают два зеленоватых огонька.

Кот. (шепотом.) Пак, это я, кот.

Пак. (шепотом). Я сразу тебя узнал по глазам.

Кот. Я буду дремать на крепостной стене. Выбери время, взлети ко мне, и я промурлыкаю тебе нечто крайне приятное...

Часовой. Смирно! Его превосходительство кинулись вниз головами на площадь.

Оглушительный свист и рев. Вспыхивает свет. В большом кресле сидит с ногами крошечный, мертвенно-бледный, пожилой человечек.

Бургомистр. Ваше превосходительство! Во вверенном мне городском самоуправлении никаких происшествий не случилось. В околотке один. Налицо...

Дракон (надтреснутым тенорком, очень спокойно). Пошел вон! Все пошли вон! Кроме приезжего.

(Все уходят. На сцене Гатс, Дракон и кот, который дремлет на крепостной стене, свернувшись клубком. На его боку сидит Пак.)

Как здоровье?

Гатс. Спасибо, отлично.

Дракон. А это что за тазики на полу?

Гатс. Оружие.

Дракон. Это мои додумались?

Гатс. Они.

Дракон. Вот безобразники. Обидно, небось?

Гатс. Нет.

Дракон. Вранье. У меня холодная кровь, но даже я обиделся бы. Страшно вам?

Гатс. Нет.

Дракон. Вранье, вранье. Мои люди очень страшные. Таких больше нигде не найдешь. Моя работа. Я их кроил.

Гатс. Хе.

Дракон. Если бы ты увидел их души - ох, задрожал бы.

Гатс. Нет.

Дракон. Убежал бы даже. Не стал бы умирать из-за калек. Я же их, любезный мой, лично покалечил. Как требуется, так и покалечил. Человеческие души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам - человек околеет. А душу разорвешь - станет послушней, и только. Нет, нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему бургомистр притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души. Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души. Нет, нет, жалко, что они невидимы.

Гатс. Вот что я тебе скажу, трепло дешевое. Ты засиделся тут, в этом городишке. Если бы ты высунул отсюда хотя бы один свой нос, ты бы увидел, что мир полон такого же говна, как ты. И с людьми повсюду творится одно и то же. Они смертны. Они слабы. Они хотят жить. Что бы ты ни сотворил с ними, меня ничем не напугать, потому что видал я и похуже. А ты и вся ваша братия - все равно хуже любого из них. Я же знаю, какой ценой вы получили свою силу. И знаю, что в каждом из вас осталось человеческого: страх. Он у каждого из вас на глубине душонки. Ты боишься меня, тварь. И правильно делаешь.

Дракон. Черт его знает, может быть, вы и правы. Ну что ж, начнем?

Гатс. Валяй.

Дракон. Попрощайтесь сначала с девушкой, ради которой вы идете на смерть. Эй, мальчик! (Вбегает Генрих). Эльзу! (Генрих убегает). Вам нравится девушка, которую я выбрал?

Гатс. Ничего так.

Дракон. Это приятно слышать. Мне она тоже очень, очень нравится. Отличная девушка. Послушная девушка. (Входят Эльза и Генрих). Поди, поди сюда, моя милая. Посмотри мне в глаза. Вот так. Очень хорошо. Глазки ясные. Можешь поцеловать мне руку. Вот так. Славненько. Губки теплые. Значит, на душе у тебя спокойно. Хочешь попрощаться с господином Гатсом?

Эльза. Как прикажете, господин дракон.

Дракон. А я вот как прикажу. Иди. Поговори с ним ласково. (Тихо.) Ласково-ласково поговори с ним. Поцелуй его на прощанье. Ничего, ведь я буду здесь. При мне можно. А потом убей его. Ничего, ничего. Ведь я буду здесь. При мне ты это сделаешь. Ступай. Можешь отойти с ним подальше. Ведь я вижу прекрасно. Я все увижу. Ступай.

Эльза подходит к Гатсу.

Эльза. Господин Гатс, мне приказано попрощаться с вами.

Гатс. Ну, давай. В этом городе все равно ни одного приятного лица нет - только твое.

Эльза. Я… я не знаю, что вам сказать, господин Гатс. Вы кажетесь то добрым, то злым, а сейчас я думаю - вы добрый, но очень несчастный. Эта ваша злость на вас как броня, чтобы никто не добрался до кожи и не поранил. Но если бы вы хоть на минуточку сняли эту броню… Я ведь совсем не хочу вас ранить, господин Гатс. Я хочу… чтобы вам было тепло. Кажется, я люблю вас, господин Гатс.

Гатс. Это фигня, это пройдет.

Эльза. Почему вы так говорите? Разве я вам совсем-совсем не нравлюсь?

Гатс. У тебя хорошее личико, крутая попка и обалденные сиськи. Неужели тебе хочется, чтобы я смотрел на тебя такими глазами?

Эльза. Разве вы можете смотреть только такими глазами?

Гатс. Да.

Эльза. Неправда! Я знаю мужчин, которые смотрят такими глазами. Генрих - такой, и его отец. Вы это просто так сказали, чтобы я не любила вас. Но что мне делать, если я все равно вас люблю, и с каждой минутой все больше?

Гатс озадаченно ерошит волосы на макушке.

Гатс. Ты меня все за рыцаря держишь, а ведь я тебе в стонадцатый раз повторяю, что я не рыцарь. Я бывший наемник. Эльза, я это и сам пережил - когда все вокруг тебя держат за пустое место, и вдруг кто-то ради тебя что-то делает… Ты смотришь на него так, словно он сошел с небес и благодать с него льется ведрами. Ты, кажется, готов для него на все. Не надо так смотреть ни на кого, Эльза. Беда будет.

Эльза. Я поняла. Вы любите другую женщину.

Гатс. (с облегчением) Точно. Я, можно сказать, женатый человек. То есть, мы в церкви не венчались, ничего такого, и даже друг другу никаких клятв не приносили, но для меня никого больше нет.

Эльза. Кто она?

Гатс. Уцелевшая жертва, как и я.

Эльза. Та, что обезумела?

Гатс. Да. И зачем я это все вам рассказываю?

Эльза. Наверное, вы устали держать это в себе.

Гатс. Наверное.

Эльза берет Гатса за руку.

Дракон. Молодец девушка. Приручает его.

Генрих. Да. Она далеко не глупа, ваше превосходительство.

Гатс. Эльза, ты только плакать не вздумай. Она солдат, как и я. Она умеет выживать, просто сейчас… сейчас ей нужно немного больше времени.

Эльза. Но все же вы покинули ее. Ушли мстить. Один.

Гатс. Я не… да. Да, ты права. Это моя вина. Тем больше причин остаться в живых и вернуться к ней.

Эльза. Мне так жаль!

Гатс. Кого?

Эльза. Ее и вас. И себя тоже. Зачем я родилась на свет при драконе!

Гатс. Да шлепну я вашего дракона, клянусь… Раньше сказал бы «распятым ястребом клянусь», а теперь даже не знаю… Но ты поверь мне: урою, и никто не помешает. Так что давай, прямо сейчас начинай думать, как дальше будешь жить. Но самое лучшее - брось этот город.

Эльза. Я слышала ваш разговор. Вы сказали: везде одно и то же.

Гатс. Правда. Но не везде люди повесили руки, как у вас.

Дракон. Что он ей там напевает?

Генрих. Проповедует. Ученье - свет, а неученье - тьма. Мойте руки перед едой. И тому подобное. Этот болван...

Дракон. Ага, ага. Она положила ему руку на плечо! Молодец.

Эльза. Знаете, Гатс, я все равно уже и теперь счастлива. Эти чудовища сторожат нас. А мы ушли от них за тридевять земель. Со мной никогда так не говорили. Я не знала, что есть на земле такие люди, как ты. Я еще вчера была послушна как собачка, не смела думать о тебе. И все-таки ночью спустилась тихонько вниз и выпила вино, которое оставалось в твоем стакане. Я только сейчас поняла, что это я по-своему, тайно-тайно, поцеловала тебя ночью за то, что ты вступился за меня. Ты не поймешь, как перепутаны все чувства у нас, бедных, забитых девушек. Еще недавно мне казалось, что я тебя ненавижу. А это я по-своему, тайно-тайно, влюблялась в тебя. Гатс, твоя любимая не может поцеловать тебя сейчас. Но ты закрой глаза и представь, что это она! (Целует Гатса. У того от удивления глаза лезут на лоб, но прервать поцелуй он не в силах. )

Дракон (стучит ножками от нетерпения). Сейчас сделает, сейчас сделает, сейчас сделает!

Гатс с немалым усилием отстраняет девушку от себя.

Эльза. А теперь смотри, милый. (Выхватывает нож из ножен.) Видишь этот нож? Дракон приказал, чтобы я убила тебя этим ножом. Смотри!

Дракон. Ну! Ну! Ну! Генрих. Делай, делай!

Эльза швыряет нож в колодец.

Дракон (гремит) Презренная девчонка! Да как ты посмела!..

Эльза. Ни слова больше! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе ругаться теперь, после того как он поцеловал меня? Я люблю его. И он убьет тебя.

Гатс. Убью, как пить дать.

Дракон. Ну-ну. Что ж. Придется подраться. (Зевает). Да откровенно говоря, я не жалею об этом, я тут не так давно разработал очень любопытный удар лапой эн в икс направлении. Сейчас попробуем его на теле. Денщик, позови-ка стражу.

Генрих убегает.

Дракон. Ступай домой, дурочка, а после боя мы поговорим с тобою обо всем задушевно.

Входит Генрих со стражей.

Дракон. Слушай, стража, что-то я хотел тебе сказать... Ах, да... Проводи-ка домой эту барышню и посторожи ее там.

Гатс делает шаг вперед.

Эльза. Не надо. Береги силы. Когда ты его убьешь, приходи за мной. Я буду ждать тебя и перебирать каждое слово, которое ты сказал мне сегодня. Я верю тебе.

Гатс. Я ничего не обещаю, Эльза, кроме одного: ему не жить.

Дракон. Ну вот и хорошо. Ступайте.

Стража уводит Эльзу.

Дракон. Мальчик, сними часового с башни и отправь его в тюрьму. Ночью надо будет отрубить ему голову. Он слышал, как девчонка кричала на меня, и может проболтаться об этом в казарме. Распорядись. Потом придешь смазать мне когти ядом. Генрих убегает. (Гатсу.) А ты стой здесь, слышишь? И жди. Когда я начну - не скажу. Настоящая война начинается вдруг. Понял? Слезает с кресла и уходит во дворец.

Гатсу на плечо опускается Пак.

Гатс. Ну, что котяра сказал?

Пак. Посмотри направо.

В облаке пыли стоит ослик. Брыкается. Пять человек уговаривают упрямца.

Гатс. Пять ишаков не могут уговорить одного. Дальше что?

Пак. Подожди, пока этот драконий прихлебатель не уберется и подойди к ним.

Гатс. Зачем?

Пак. Уф, я даже не знаю, кто упрямей - ты или осел. Просто подойди!

Генрих (погонщикам). Что вы здесь делаете?

Двое погонщиков (хором). Везем товар на рынок, ваша честь.

Генрих. Какой?

Двое погонщиков. Ковры, ваша честь.

Генрих. Проезжайте, проезжайте. У дворца нельзя задерживаться!

Двое погонщиков. Осел заупрямился, ваша честь.

Голос дракона. Мальчик!

Генрих. Проезжайте, проезжайте! (Бежит бегом во дворец.)

Двое погонщиков (хором). Здравствуйте, господин Гатс. Мы - друзья ваши, господин Гатс. (Откашливаются разом.) Кха-кха. Вы не обижайтесь, что мы говорим разом, - мы с малых лет работаем вместе и так сработались, что и думаем, и говорим, как один человек. Мы даже влюбились в один день и один миг и женились на родных сестрах-близнецах. Мы соткали множество ковров, но самый лучший приготовили мы за нынешнюю ночь, для вас. (Снимают со спины осла ковер и расстилают его на земле.)

Гатс. Вот только ковра мне сейчас и не хватает.

Двое погонщиков. Вам именно этого ковра сейчас не хватает, господин Гатс. (Негромко.) Это - ковер-самолет.

Гатс. Нехуево! Говорите скорее, как им управлять, и убирайтесь, дракон вот-вот прилетит.

Двое погонщиков. Очень просто, господин Гатс. Это - угол высоты, на нем выткано солнце. Это - угол глубины, на нем выткана земля. Это - угол узорных полетов, на нем вытканы ласточки. А это - драконов угол. Подымешь его - и летишь круто вниз, прямо врагу на башку. Здесь выткан кубок с вином и чудесная закуска. Побеждай и пируй. Нет, нет. Не говори нам спасибо. Наши прадеды все поглядывали на дорогу, ждали тебя. Наши деды ждали. А мы вот - дождались.

Уходят быстро, и тотчас же к Гатсу подбегает третий погонщик с картонным футляром в руках.

3-й погонщик. Здравствуйте, сударь! Простите... Поверните голову так. А теперь этак. Отлично. Сударь, я шапочных и шляпочных дел мастер. Я делаю лучшие шляпы и шапки в мире. Я очень знаменит в этом городе. Меня тут каждая собака знает.

Гатс. Короче!

3-й погонщик. Сегодня я всю ночь работал на вас, сударь, и плакал, как ребенок, с горя.

Гатс. Тебя стукнуть?

3-й погонщик. Это такой трагический, особенный фасон. Это шапка-невидимка.

Гатс. Так бы сразу!

3-й погонщик. Как только вы ее наденете, так и исчезнете, и бедный мастер вовеки не узнает, идет она вам или нет. Берите, только не примеряйте при мне. Я этого не перенесу. Нет, не перенесу.

Убегает. Тотчас же к Гатсу подходит четвертый погонщик - бородатый, угрюмый человек со свертком на плече. Развертывает сверток. Там черный доспех.

4-й погонщик. На. Здешняя ведьма велела передать.

Гатс. Доспех у меня свой.

4-й погонщик. У тебя, небось, простой, а этот волшебный. Раны на ходу латает, сломанные кости сращивает. А если будет совсем плохо - шепни волшебное слово «малькут», и он сам унесет тебя с поля боя.

Гатс. (ошеломленно) Благодарю. Но, мужик, я не успею затянуть все ремни, с одной-то рукой.

4-й погонщик. Снять доспех я тебе помогу, а волшебный сам застегивается.

Пак. Здесь в поклаже на спине ослика укрепляющие налитки, пирожки с вишнями, точило для меча, запасные наконечники для копья, иголки и нитки! (достает пирожок и начинает его есть).

Гатс. Спасибо. Есть же еще в этом городе люди (Становится на ковер. Торопливо с помощью кузнеца переодевается в доспех Берсерка. Надевает шляпу и исчезает)

Пак. Как здорово! Тебя совсем не видно. Ты еще тут, Гатс?

Голос Гатса. Нет. Я подымаюсь потихоньку. Давай, прячься. Ты мне будешь нужен после драки.

Кот. До свиданья, дорогой мой. Ах, сколько треволнений, сколько забот. Нет, быть в отчаянии - это гораздо приятнее. Дремлешь и ничего не ждешь. Верно я говорю, Пак?

Пак. Не знаю. Я уже давно с ним, привык. У него вечно так: придет, нахамит всем, а потом раз-раз, и победит чудовище. И тут уж ему без меня никак не обойтись.

Кот. Да неужели?

Пак. А как же! Волшебная пыльца с моих крыльев - она заживляет раны. Да если бы не я, сквозь него просвечивало бы небо, столько в нем дырок. Ты его еще голым не видел.

Кот. Не имею ни малейшего желания. (вскакивает). Слышишь?

Тройной вопль Дракона.

Дракон. Гатс! (Пауза) Гатс!

Пак. Ку-ку. (хихикает.)

Дворцовые двери распахиваются. В дыму и пламени смутно виднеются то три гигантские башки, то огромные лапы, то сверкающие глаза.

Дракон. Гатс! Полюбуйся на меня перед боем. Где же ты?

Генрих выбегает на площадь. Мечется, ищет Гатса, заглядывает в колодец.

Генрих. Он спрятался, ваше превосходительство.

Дракон. Эй, Гатс! Где ты? (Звон меча). Кто посмел ударить меня?!

Голос Гатса. Я, Гатс!

Полная тьма Угрожающий рев. Вспыхивает свет. Генрих мчится в ратушу. Шум боя. Площадь наполняется народом. Народ необычайно тих. Все перешептываются, глядя на небо.

1-й горожанин. Ну вот, началось!

2-й горожанин. Да ладно вам, началось. Уже две минуты - и никаких результатов. Этот Гатс совершенно не доставляет. Я рассчитывал на большее.

1-й горожанин. На что именно?

2-й горожанин. Как на что? Кровь. Расчлененка. Сожжение заживо. Может быть, даже изнасилование! Третий уровень, в конце концов.

1-я горожанка. Ах, что вы такие говорите! Здесь дети! Не смейте при них об изнасиловании. Это может сформировать у них неправильную сексуальную ориентацию. (Смотрит в небо) Что за безобразие? Почему этот Гатс не дает себя увидеть? Так нечестно!

2-й горожанин. Визуалка – говно. Берсерк определенно сливается.

Шарлемань. Здравствуйте, господа. Молчание Вы не узнаете меня?

1-й горожанин. Это инсайд. Здесь никто никого не узнает.

2-й горожанин. Но мы вас пронзили. Вы в белом плаще. Решили, что вы лучше всех и можете спасти дочь от дракона.

Шарлемань. Ах, поверьте, все было совсем не так! Этот Гатс пришел и навязал нам себя… Собственно говоря, что мы могли сделать?

1-й горожанин. Ну что ж. Со своей точки зрения вы совершенно правы. Но со своей точки зрения прав и господин Дракон.

Шум боя, удары меча.

Мальчик (указывает на небо). Мама, мама! Он перевернулся вверх ногами. Кто-то бьет его так, что искры летят!

Все. Тссс!

Гремят трубы. Выходят Генрих и бургомистр.

Бургомистр. Слушайте приказ. Во избежание эпидемии глазных болезней, и только поэтому, на небо смотреть воспрещается. Что происходит на небе, вы узнаете из коммюнике, которое по мере надобности будет выпускать личный секретарь господина дракона.

1-й горожанин. Вот это правильно.

2-й горожанин. Давно пора.

Шум боя все ожесточеннее.

1-я горожанка. Но это ужасно!

2-я горожанка. Бедный дракон! Я просто хейтерю этого Гатса.

2-й горожанин. Во-во. Пришел тут, понимаешь, в белом плаще – типа, все мы трусы, а он один не боится Дракона… Да где ему понять разницу между страхом и уважением?

2-я горожанка. Безграмотный дикарь!

1-я горожанка. Вообще-то, он ходит в черном плаще…

2-й горожанин. Это просто маскировка! Он ходит в черном плаще, чтобы мы не догадались, что плащ – белый!

1-й горожанин. Ничего не понимаю.

Генрих. Слушайте коммюнике городского самоуправления. Бой близится к концу. Противник потерял меч. В ковре-самолете обнаружена моль, которая с невиданной быстротой уничтожает летные силы врага. Оторвавшись от своих баз, противник не может добыть нафталина и ловит моль, хлопая ладонями, что лишает его необходимой маневренности. Господин дракон не уничтожает врага только из любви к войне. Он еще не насытился подвигами и не налюбовался чудесами собственной храбрости.

1-й горожанин. Вот теперь я все понимаю.

Голова Дракона с грохотом валится на площадь.

1-я горожанка. Я этого не перенесу! Не заслоняйте! Дайте взглянуть!..

2-й горожанин. Какое-то унылое гуро…

Бургомистр. Коммюнике! Полжизни за коммюнике!

Генрих. Слушайте коммюнике городского самоуправления. Обессиленный Гатс потерял все и частично захвачен в плен.

Мальчик. Как частично?

Генрих. А так. Это - военная тайна. Остальные его части беспорядочно сопротивляются. Между прочим, господин дракон освободил от военной службы по болезни одну свою голову, с зачислением ее в резерв первой очереди.

(Вторая голова Дракона с грохотом валится на площадь)

Обзор откладывается по техническим причинам. Слушайте коммюнике. Боевые действия развиваются согласно планам, составленным господином драконом.

Мальчик. И все?

Генрих. Пока все.

1-й горожанин. Я потерял уважение к дракону на две трети Господин Шарлемань! Дорогой друг! Почему вы там стоите в одиночестве?

2-й горожанин. Идите к нам, к нам.

1-й горожанин. Неужели стража не впускает вас к единственной дочери? Какое безобразие!

2-й горожанин. Почему вы молчите?

1-й горожанин. Неужели вы обиделись на нас?

Шарлемань. Нет, но я растерялся. Сначала вы не узнавали меня без всякого притворства. Я знаю вас. А теперь так же непритворно вы радуетесь мне.

Генрих. Прослушайте обзор событий!

1-й горожанин. Отвалите! Достали!

2-й горожанин. Это инсайд, детка! Тут и на хуй послать могут!

Генрих. Мало ли что! Время военное. Надо терпеть. Итак, я начинаю. Един бог, едино солнце, едина луна, едина голова на плечах у нашего повелителя. Иметь всего одну голову - это человечно, это гуманно в высшем смысле этого слова. Кроме того, это крайне удобно и в чисто военном отношении. Это сильно сокращает франт. Оборонять одну голову втрое легче, чем три.

Третья голова Дракона с грохотом валится на площадь Взрыв криков. Теперь все говорят очень громко.

1-й горожанин. Долой дракона!

2-й горожанин. Шикарный бой! Дракон слился! Обожаю Гатса!

1-я горожанка. Как хорошо! Некого слушаться!

2-я горожанка. Я как пьяная! Честное слово

Генрих. Прослушайте коммюнике!

Все. Не прослушаем! Как хотим, так и кричим! Как желаем, так и лаем! Какое счастье! Бей кого попало!

Бургомистр. Эй, стража! Стража выбегает на площадь (Генриху.) Говори. Начни помягче, а потом стукни. Смирно! Все затихают.

Генрих (очень мягко). Прослушайте, пожалуйста, коммюнике. На фронтах ну буквально, буквально-таки ничего интересного не произошло. Все обстоит вполне благополучненько. Объявляется осадное положеньице. За распространение слушков (грозно) будем рубить головы без замены штрафом. Поняли? Все по домам! Стража, очистить площадь!

Площадь пустеет.

Генрих. Ну? Как тебе понравилось это зрелище?

Бургомистр. Помолчи, сынок.

Генрих. Почему ты улыбаешься?

Бургомистр. Помолчи, сынок.

Глухой, тяжелый удар, от которого содрогается земля. Это тело дракона рухнуло на землю за мельницей.

1-я голова Дракона. Мальчик!

Генрих. Почему ты потираешь руки, папа?

Бургомистр. Ах, сынок! В руки мне сама собою свалилась власть.

2-я голова. Бургомистр, подойди ко мне! Дай воды! Бургомистр!

Бургомистр. Все идет великолепно. Покойник воспитал их так, что они повезут любого, кто возьмет вожжи.

Генрих. Однако сейчас на площади...

Бургомистр. Ах, это пустяки. Каждая собака прыгает, как безумная, когда ее спустишь с цепи, а потом сама бежит в конуру.

3-я голова. Мальчик! Подойди-ка ко мне! Я умираю.

Генрих. А Гатса ты не боишься, папа?

Бургомистр. Нет, сынок. Неужели ты думаешь, что дракона было так легко убить? Вернее всего, господин Гатс сейчас отдает концы где-нибудь в ближайших окрестностях. Наш дорогой покойник все-таки умел драться. Идем. Напишем первые приказы. Главное - держаться как ни в чем не бывало.

1-я голова. Мальчик! Бургомистр!

Бургомистр. Идем, идем, некогда!

Уходят.

1-я голова. Зачем, зачем я ударил его второй левой лапой? Второй правой надо было.

2-я голова. Эй, кто-нибудь! Ты, Миллер! Ты мне хвост целовал при встрече. Эй, Фридрихсен! Ты подарил мне трубку с тремя мундштуками и надписью: "Твой навеки". Где ты, Анна-Мария-Фредерика Вебер? Ты говорила, что влюблена в меня, и носила на груди кусочки моего когтя в бархатном мешочке. Мы издревле научились понимать друг друга. Где же вы все? Дайте воды. Ведь вот он, колодец, рядом. Глоток! Пол-глотка! Ну хоть губы смочить.

1-я голова. Дайте, дайте мне начать сначала! Я вас всех передавлю!

2-я голова. Одну капельку, кто-нибудь.

3-я голова. Надо было скроить хоть одну верную душу. Не поддавался материал.

2-я голова. Тише! Я чую, рядом кто-то живой. Подойди. Дай воды.

Голос Гатса. Не могу.

Появляется Гатс. Он стоит на ковре-самолете, опираясь на покрытый черной кровью Драконобой. Его доспех окровавлен. В руках его шапка-невидимка.

Гатс. Я бы с радостью - чтоб ты подольше помучился. Но ты меня так отделал, что я и поссать на тебя не могу.

Смеется.

1-я голова. Ты победил случайно! Если бы я ударил второй правой...

2-я голова. А впрочем, прощай!

3-я голова. Меня утешает, что я оставляю тебе прожженные души, дырявые души, мертвые души... А впрочем, прощай!

2-я голова. Один человек возле, тот, кто убил меня! Вот как кончилась жизнь!

Все три головы (хором). Кончилась жизнь. Прощай! (Умирают.)

Гатс. Сдох наконец. Уф, до чего же они живучие, сволочи. Пак! Пак, тащи сюда свою крылатую задницу, ты мне нужен!

Валится на колени. Драконобой падает рядом с ним.

Гатс. Как там это слово-то? Ман… Мал… Забыл, ёб твою мать. Пак! Тебя что, кот сожрал? Нам нужно сматываться, пока эти суки меня не добили, а я на ногах не стою и забыл волшебное слово. Пак!

Валится набок, закрывает глаза.

Гатс. Нет. Не так. Сука. Не в этом городишке. Не сейчас. Каска. Мне нужно еще увидеть тебя. Каска. Мне есть куда возвращаться. Ты права, я слишком тупой, чтобы умереть. Ман… Мар... Блядь. Манул… Манкурт… Малькут!

Забрало доспеха с лязгом захлопывается, доспех встает, выпрямляет спину и медленными, но твердыми шагами направляется прочь, оставляя за собой кровавый след.



ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ




Роскошно обставленный зал во дворце бургомистра. На заднем плане, по обе стороны двери, полукруглые столы, накрытые к ужину. Перед ними, в центре, небольшой стол, на котором лежит толстая книга в золотом переплете. В почетном углу, украшенный золотым бантом, стоит Драконобой.

Входят Генрих и Бургомистр.

Бургомистр. Ну, все идет как по маслу.

Генрих. Что докладывал тюремщик?

Бургомистр. На небе ни облачка. Посмотри-ка, свободно это кресло

Генрих. Ах, папа! (Ощупывает кресло.) Никого тут нет. Садись.

Бургомистр. Пожалуйста, не улыбайся. В своей шапке-невидимке он может пробраться всюду.

Генрих. Папа, ты не знаешь этого человека. Он груб, неотесан и любит покрасоваться. Как только он увидит, что ты присвоил его славу, он тут же начнет ругаться, кричать, выдаст себя - и стража его схватит.

Бургомистр. Тогда давай сразу к делу. Как только изволит прибыть моя нареченная невеста…

Стук копыт и звон колокольчиков.

(Бросается к окну.) Приехала! Приехала наша красавица! Карета какая! Чудо! Украшена драконовой чешуей! А сама Эльза! Чудо из чудес. Вся в бархате. Нет, все-таки власть - вещь ничего себе. (Шепотом.) Допроси ее!

Генрих. Кого?

Бургомистр. Эльзу. Она так молчалива в последние дни. Не знает ли она, где этот... (оглядывается) Гатс. Допроси осторожно. А я послушаю тут за портьерой (Скрывается.)

Входят Эльза и Шарлемань.

Генрих. Эльза, приветствую тебя Ты хорошеешь с каждым днем, - это очень мило с твоей стороны. Президент переодевается. Он попросил принести свои извинения. Садись в это кресло, Эльза. (Усаживает ее спиной к портьере, за которой скрывается бургомистр.) А вы подождите в прихожей, Шарлемань.

(Шарлемань уходит с поклоном.)

Эльза, я рад, что президент натягивает на себя свои парадные украшения. Мне давно хочется поговорить с тобою наедине, по-дружески, с открытой душой. Почему ты все молчишь? А? Ты не хочешь отвечать? Я ведь по-своему привязан к тебе. Поговори со мной.

Эльза. О чем?

Генрих. О чем хочешь.

Эльза. Я не знаю... Я ничего не хочу.

Генрих. Не может быть. Ведь сегодня твоя свадьба... Ах, Эльза. Опять мне приходится уступать тебя. Но победитель дракона есть победитель. Я циник, я насмешник, но перед ним и я преклоняюсь. Ты не слушаешь меня?

Эльза. Нет.

Генрих. Ах, Эльза... Неужели я стал совсем чужим тебе? А ведь мы так дружили в детстве. Помнишь, как ты болела корью, а я бегал к тебе под окна, пока не заболел сам. И ты навещала меня и плакала, что я такой тихий и кроткий. Помнишь?

Эльза. Да.

Генрих. Неужели дети, которые так дружили, вдруг умерли? Неужели в тебе и во мне ничего от них не осталось? Давай поговорим, как в былые времена, как брат с сестрой.

Эльза. Ну хорошо, давай поговорим.

(Бургомистр выглядывает из-за портьеры и бесшумно аплодирует Генриху.)

Ты хочешь знать, почему я все время молчу?

(Бургомистр кивает головой.)

Потому что я боюсь.

Генрих. Кого?

Эльза. Людей.

Генрих. Вот как? Укажи, каких именно людей ты боишься. Мы их заточим в темницу, и тебе сразу станет легче.

(Бургомистр достает записную книжку.)

Ну, называй имена.

Эльза. Нет, Генрих, это не поможет.

Генрих. Поможет, уверяю тебя. Я это испытал на опыте. И сон делается лучше, и аппетит, и настроение.

Эльза. Видишь ли... Я не знаю, как тебе объяснить... Я боюсь всех людей.

Генрих. Ах, вот что... Понимаю. Очень хорошо понимаю. Все люди, и я в том числе, кажутся тебе жестокими. Верно? Ты, может быть, не поверишь мне, но... но я сам их боюсь. Я боюсь отца. Боюсь верных наших слуг. И я притворяюсь жестоким, чтобы они боялись меня. Ах, все мы запутались в своей собственной паутине. Говори, говори еще, я слушаю.

Эльза. Ну что же я еще могу сказать тебе... Сначала я сердилась, потом горевала, потом все мне стало безразлично. Я теперь так послушна, как никогда не была. Со мною можно делать все что угодно.

Генрих. Бедная моя, дорогая сестренка. Как жалко, что исчез, бесследно исчез Гатс. Я только теперь понял его. Это удивительный человек. Мы все виноваты перед ним. Неужели нет надежды, что он вернется?

Бургомистр опять вылез из-за портьеры. Он - весь внимание.

Эльза. Он... Он не вернется.

Генрих. Не надо так думать. Мне почему-то кажется, что мы еще увидим его.

Эльза. Мне приятно, когда ты говоришь это, но... Нас никто не слышит?

Бургомистр приседает за спинкой кресла.

Генрих. Конечно, никто, дорогая. Сегодня праздник. Все шпионы отдыхают.

Эльза. Видишь ли... Я знаю, что с Гатсом.

Генрих. Не надо, не говори, если тебе это мучительно.

Эльза. Нет, я так долго молчала, что сейчас мне хочется рассказать тебе все. Мне казалось, что никто, кроме меня, не поймет, как это грустно, - уж в таком городе я родилась. Но ты так внимательно слушаешь меня сегодня... Словом... Ровно месяц назад, когда кончался бой, кот побежал на дворцовую площадь. И он увидел: белый-белый как смерть Гатс в черных доспехах стоит возле мертвых голов дракона. Он опирался на меч и смеялся, но это был страшный смех. Потом Гатс упал. Кот бросился ко мне, позвать меня на помощь. Но стража так старательно охраняла меня, что муха не могла пролететь в дом. Они прогнали кота. Они повсюду искали маленького эльфа, но я спрятала его у себя на груди.

Генрих. Везучий маленький паршивец!

Эльза. Кот вернулся на площадь, но Гатса там уже не было. Он вспомнил волшебное слово, и доспех понес его прочь. Кот догнал его по кровавому следу. Он звал и царапал доспех, но Гатс не откликался. Вечером стражу у моего дома сняли, и я сумела тайком отпустить эльфа. Пак полетел за котом и вскоре догнал его. Он тоже ступал в забрало доспеха и звал Гатса, но тот не отзывался, а доспех шагал себе и шагал. Видишь ли, пыльца эльфов целебна. Но чтобы полечить Гатса, эльф должен был пробраться сквозь глухую броню, а он не мог. Уже наступила ночь. Из-под всех камней и корней полезли призраки. Они готовы были пожрать Гатса и всех, кто с ним. И кот убежал. Я его не осуждаю. Он умеет драться с собаками и не умеет - с призраками.

Генрих. Он умер, бедный Гатс!

Эльза. Умер, Генрих. Упрямый эльф не захотел покинуть его. А кот вернулся - ведь он так привязан к дому. Он вернулся, рассказал мне все, и теперь я никого не жду. Все кончено.

Бургомистр. Ура! Все кончено! (Пляшет, носится по комнате.) Все кончено! Некого бояться! Вот это праздник! Кто осмелится сказать теперь, что это не я убил дракона? Ну, кто?

Эльза. Он подслушивал?

Генрих. Конечно.

Эльза. И ты знал это?

Генрих. Ах, Эльза, не изображай наивную девочку. Ты сегодня, слава богу, замуж выходишь!

Эльза. Папа! Папа!

Вбегает Шарлемань.

Шарлемань. Что с тобою, моя маленькая? (Хочет обнять ее.)

Бургомистр. Руки по швам! Стойте навытяжку перед моей невестой!

Шарлемань. (вытянувшись). Не надо, успокойся. Не плачь. Что ж поделаешь? Тут уж ничего не поделаешь. Что ж тут поделаешь?

Гремит музыка.

Бургомистр. (подбегает к окну). Как славно! Как уютно! Гости приехали на свадьбу. Лошади в лентах! На оглоблях фонарики! Как прекрасно жить на свете и знать, что никакой дурак не может помешать этому. Улыбайся же, Эльза. Секунда в секунду, в назначенный срок, сам президент вольного города заключит тебя в свои объятия.

(Двери широко распахиваются.)

Добро пожаловать, добро пожаловать, дорогие гости.

(Входят гости. Проходят парами мимо Эльзы и бургомистра. Говорят чинно, почти шепотом.)

1-й горожанин. Поздравляем жениха и невесту. Все так радуются.

2-й горожанин. Дома украшены фонариками.

1-й горожанин. На улице светло как днем!

2-й горожанин. Все винные погреба полны народу.

Мальчик. Все дерутся и ругаются.

Гости. Тссс!

1-я подруга Эльзы. Эльза, милая, постарайся быть веселой. А то я заплачу и испорчу ресницы, которые так удались мне сегодня.

2-я подруга. Ведь он все-таки лучше, чем Дракон. У него есть руки, ноги, а чешуи нету. Ведь все-таки он хоть и президент, а человек. Завтра ты нам все расскажешь. Это будет так интересно!

3-я подруга. Ты сможешь делать людям так много добра! Вот, например, ты можешь попросить жениха, чтобы он уволил начальника моего папы. Тогда папа займет его место, будет получать вдвое больше жалованья, и мы будем так счастливы.

Бургомистр. (считает вполголоса гостей) Раз, два, три, четыре (Потом приборы.) Раз, два, три... Так… Один гость как будто лишний. Ах, да это мальчик. Ну-ну, не реви. Ты будешь есть из одной тарелки с мамой. Все в сборе. Господа, прошу за стол. Мы быстро и скромно совершим обряд бракосочетания, а потом приступим к свадебному пиру. Как приятно быть богатым, господа! Все уселись? Отлично Постойте-постойте, не надо есть, сейчас мы обвенчаемся. Одну минутку! Эльза! Дай лапку!

(Эльза протягивает руку бургомистру.)

Плутовка! Шалунья! Какая теплая лапка! Мордочку выше! Улыбайся! Все готово, Генрих?

Генрих. Так точно, господин президент

Бургомистр. Делай.



Генрих. Я плохой оратор, господа, и боюсь, что буду говорить несколько сумбурно. Месяц назад самоуверенный проходимец вызвал на бой проклятого дракона Специальная комиссия, созданная городским самоуправлением, установила следующее - покойный наглец только раздразнил покойное чудовище, неопасно ранив его. Тогда бывший наш бургомистр, а ныне президент вольного города героически бросился на дракона и убил его, уже окончательно, совершив различные чудеса храбрости.

(Аплодисменты.)

Чертополох гнусного рабства был с корнем вырван из почвы нашей общественной нивы.

(Аплодисменты.)

Благодарный город постановил следующее: если мы проклятому чудовищу отдавали лучших наших девушек, то неужели мы откажем в этом простом и естественном праве нашему дорогому избавителю!

(Аплодисменты.)

Итак, чтобы подчеркнуть величие президента, с одной стороны, и послушание и преданность города с другой стороны, я, как бургомистр, совершу сейчас обряд бракосочетания. Орган, свадебный гимн!

(Гремит орган.)

Писцы! Откройте книгу записей счастливых событий.

(Входят писцы с огромными автоматическими перьями в руках.)

Четыреста лет в эту книгу записывали имена бедных девушек, обреченных дракону. Четыреста страниц заполнены. И впервые на четыреста первой мы впишем имя счастливицы, которую возьмет в жены храбрец, уничтоживший чудовище.

(Аплодисменты.)

Генрих. Жених, отвечай мне по чистой совести. Согласен ли ты взять в жены эту девушку?

Бургомистр. Для блага родного города я способен на все.

(Аплодисменты.)

Генрих. Записывайте, писцы! Осторожнее! Поставишь кляксу - заставлю слизать языком! Так! Ну вот и все. Ах, виноват! Осталась еще одна пустая формальность. Невеста! Ты, конечно, согласна стать женою господина президента вольного города?

(Пауза.)

Она согласна.

Бургомистр. Ну, отвечай-ка, девушка, согласна ли ты...

Эльза. Нет.

Генрих. Ну вот и хорошо. Пишите, писцы,

Эльза. Не смейте писать!

Писцы отшатываются.

Генрих. Эльза, не мешай нам работать.

Бургомистр. Но, дорогой мой, она вовсе и не мешает. Если девушка говорит "нет", это значит "да". Пишите, писцы!

Эльза. Нет! Я вырву этот лист из книги и растопчу его!

Бургомистр. Прелестные девичьи колебания, слезы, грезы, то-се. Каждая девушка плачет на свой лад перед свадьбой, а потом бывает вполне удовлетворена. Мы сейчас подержим ее за ручки и сделаем все, что надо. Писцы...

Эльза. Дайте мне сказать хоть одно слово! Пожалуйста!

Генрих. Эльза!

Бургомистр. Не кричи, сынок. Все идет как полагается. Невеста просит слова. Дадим ей слово и на этом закончим официальную часть. Ничего, ничего, пусть - здесь все свои.

Эльза. Друзья мои, друзья! Зачем вы убиваете меня? Это страшно, как во сне. Когда разбойник занес над тобою нож, ты еще можешь спастись. Разбойника убьют, или ты ускользнешь от него... Ну а если нож разбойника вдруг сам бросится на тебя? И веревка его поползет к тебе, как змея, чтобы связать по рукам и по ногам? Если даже занавеска с окна его, тихая занавесочка, вдруг тоже бросится на тебя, чтобы заткнуть тебе рот? Что вы все скажете тогда? Я думала, что все вы только послушны дракону, как нож послушен разбойнику. А вы, друзья мои, тоже, оказывается, разбойники! Я не виню вас, вы сами этого не замечаете, но я умоляю вас - опомнитесь! Неужели дракон не умер, а, как это бывало с ним часто, обратился в человека? Только превратился он на этот раз во множество людей, и вот они убивают меня. Не убивайте меня! Очнитесь! Боже мой, какая тоска...

Бургомистр. Ну вот и все. Невеста закончила свое выступление. Жизнь идет по-прежнему, как ни в чем не бывало.

Мальчик. Мама!

Бургомистр. Молчи, мой маленький. Будем веселиться как ни в чем не бывало. Довольно этой канцелярщины, Генрих. Напишите там: "Брак считается совершившимся" - и давайте кушать. Ужасно кушать хочется.

Генрих. Пишите, писцы: брак считается совершившимся. Ну, живее! Задумались?

Писцы берутся за перья. Громкий стук в дверь. Писцы отшатываются.

Бургомистр. Кто там?

(Молчание.)

Бургомистр. Эй, вы там! Кто бы вы ни были, завтра, завтра, в приемные часы, через секретаря. Мне некогда! Я тут женюсь!

(Снова стук.)

Бургомистр. Не открывать дверей! Пишите, писцы!

(Дверь распахивается сама собой. За дверью - никого.)

Бургомистр. Ах, это он! Он в шапке-невидимке. Он стоит возле. Он слушает, что мы говорим. И его меч висит над моей головой.

Генрих. Дорогой папаша! Если вы не придете в себя, то я возьму власть в свои руки.

Бургомистр. Музыка! Играй! Дорогие гости! Простите эту невольную заминку, но я так боюсь сквозняков. Сквозняк открыл двери - и все тут. Эльза, успокойся, крошка! Я объявляю брак состоявшимся с последующим утверждением.

(Входит Гатс.)

Бургомистр. А, здравствуйте, вот кого не ждали. Но тем не менее - добро пожаловать. Приборов не хватает... но ничего. Вы будете есть из глубокой тарелки, а я из мелкой.

Генрих. Почему вы молчите?

Гатс. Здравствуй, Эльза!

Эльза. Гатс! (Подбегает к нему) - Сядь, пожалуйста, сядь. Это в самом деле ты?

Гатс. Да, Эльза.

Эльза. И руки у тебя теплы. И волосы чуть подросли, пока мы не виделись. Или мне это кажется? А плащ все тот же. Гатс! (Усаживает его за маленький стол, стоящий в центре) Выпей вина. Или нет, ничего не бери у них. Ты отдохни, и мы уйдем. Папа! Он пришел, папа! Совсем как в тот вечер. Как раз тогда, когда мы с тобой опять думали, что нам только одно и осталось - взять да умереть тихонько. Гатс!

Гатс. Вообще-то я на минутку. Драконобой забрать.

Эльза. Где ты был так долго?

Гатс. В заколдованном лесу, у ведьмы, хранительницы доспеха. Это не такой уж хороший доспех, Эльза. Он не заживляет ран - ты просто не чувствуешь их. Ты бьешься и бьешься, пока не истечешь кровью.

Эльза. Какой ужас. Эта ведьма, наверное, очень злая.

Гатс. Нет, добрая. Она стерегла этот доспех, как стерегут нож от маленьких детей. Она послала мне навстречу своих глиняных слуг, и те отбили меня у ночных демонов, а потом принесли в лес.

Эльза. А твой маленький эльф?

Пак. Ку-ку!

Выскакивает из-за плеча Гатса и бросается целовать Эльзу в нос.

Генрих и бургомистр на цыпочках направляются к двери.

Гатс. Эй, вы там! Уроды! Ни с места!

Бургомистр. Ну почему же так резко?

Гатс. Потому что заработали. Пока вы хвалились победой над драконом как своей, я молчал. Мне вообще насрать, кто ею хвалится. Забрали власть - ладно, хрен с вами, мне здесь не жить. Но вы решили девушку изнасиловать. За это я вас заживо освежую, скоты.

Бургомистр. Позвольте! Какое изнасилование? Только что был заключен совершенно законный брак, муж в праве над своей женой, об этом сказано в Писа… А-а-а!!!

Он кричит потому, что стрела из ручного арбалета Гатса вошла ему в пах. Бургомистр валится на пол.

Генрих. Совершенно правильно. Как он тут без вас вел себя - это уму непостижимо. Я могу вам представить полный список его преступлений, которые еще не попали в жалобную книгу, а только намечены к исполнению.

Гатс. Закрой пасть.

Генрих. Но позвольте! Если глубоко рассмотреть, то я лично ни в чем не виноват. Меня так учили.

Гатс пускает вторую стрелу в пах ему. Генрих, наученный горьким опытом отца, успевает развернуться, и стрела вонзается ему в зад. Генрих с криком падает на колени.

Присутствующие разражаются аплодисментами. Слышны крики: «Слава Гатсу! Слава Черному Мечнику! Осанна победителю Дракона!»

Гатс. А ну, позатыкались все! У меня стрел еще много!

Голоса умолкают. Присутствующие в ужасе и восхищении таращатся на Гатса.

Гатс. Я не любитель морали читать, но изговнились вы, господа хорошие, до последней крайности. Эй ты, как тебя там, Миллер!

(Первый горожанин поднимается из-под стола.)

Что это за паскудная гравировка? "Слава бургомистру, победителю дракона!" Ты как посмел мой меч изгадить?

1-й горожанин. Я... Я был охвачен искренними чувствами к победителю!

Гатс. Какими? Ты же, падла, знал, что дракона убил не он.

1-й горожанин. Дома знал... - а на параде... (Разводит руками.) Но это все можно исправить! Мы назначим бургомистром вас, и гравировка будет соответствовать правде факта!

Гатс бьет его в челюсть здоровой рукой. Миллер валится, роняя зубы.

Гатс. Фридрихсен!

(Второй горожанин вылезает из-под стола.)

Твоего пацана замели в тюрьму?

2-й горожанин. Да. Мальчик и так все кашляет, а в подземелье сырость!

Гатс. И ты подарил после того бургомистру трубку с надписью: "Твой навеки"?

2-й горожанин. А как еще я мог смягчить его сердце?

Гатс. Бля-я… Шарлемань!

(Шарлемань поднимается.)

Что ты позволил сделать с дочерью, старый хрен? Ладно, не отвечай, я тебя все равно слышать не хочу. Мужики, заходите!

(Входят ткачи, кузнец, шляпочных и шапочных дел мастер)

Гатс. Вас-то какая нелегкая разразила? Что ж вы так просто взяли и дали упечь себя в застенок?

Ткачи. Они не дали нам опомниться. Понимаете, это же все были свои, близкие, соседи. Их убивать как-то неловко.

Гатс. Вам неловко, а им ловко. Понятно. Возьмите Эльзу и этого старого пердуна. Идите по городу и кричите, что всякий, кто не уберется за городские стены до заката - погибнет.

Эльза. Что ты собираешься делать, Гатс?

Гатс. Я здесь переночую.

Эльза. Но… твое клеймо… призраки…

Гатс. Да. За четыреста лет их поднакопилось у вас. Так что после заката здесь будет ад. Чего стали? Бегом по домам, собирайте манатки, предупреждайте народ! (подругам Эльзы) Вы, цокотухи! Бегом! Вот когда от ваших языков наконец-то будет польза!

Большинство бросается к выходу, Бургомистр и Генрих продолжают корчиться на полу, Эльза, как громом пораженная, смотрит на Гатса.

Эльза. Ты не можешь этого сделать. Погибнут люди. Ты не можешь…

Гатс. Возьми нож и убей меня. Спаси город.

Пак. Гатс, ты гад.

Гатс. Не без этого.

Пак. Давай уйдем, пока не поздно. Оставь их в покое!

Гатс. Я оставил их в покое. Во что они превратились?

Эльза. Среди них еще много хороших людей!

Гатс. Отлично! Хорошими людьми демоны овладеть не смогут, а если их окажется больше, то они и от одержимых отобьются! Ты сама-то в это веришь?

Эльза не знает, что сказать.

Гатс. Ну так беги и спасай тех, кого еще можно спасти! Солнышко не покатится обратно к зениту, и я тоже не сойду с этого места.

Эльза всплескивает руками и убегает. Все покидают дворец, кроме Бургомистра, который от боли не может сдвинуться с места, и Генриха, который со стрелой в заднице пытается ползти прочь. Гатс наступает ему на спину.

Генрих. Я протестую, это негуманно!

Гатс. Зато правильно.

Генрих. Послушай, я дам тебе деньги. Много денег.

Гатс. Этот мир катится в жопу. Деньги? Все, что мне нужно, я возьму утром с твоего трупа.

Генрих. Мне… больно.

Гатс. Надеюсь, что очень.

Генрих. Кто ты такой? Зачем ты пришел?

Гатс. Я Черный Мечник. Я убиваю чудовищ.

Генрих. Но я же человек. Какой ни есть, я все-таки человек!

Гатс. Это ненадолго. Солнце садится.

Последний луч заката пробивается сквозь окно и задерживается на лезвии Драконобоя. Пак тихо плачет, сидя на «яблочке» рукояти Драконобоя.

Гатс. Улетал бы и ты, козявка. Сам знаешь, что сейчас будет.

Пак. Не улечу! Так и буду сидеть тут и ругать тебя! Почему, ну почему ты такой злой?

Гатс. Потому что если я буду добрым, за мной увяжется толпа, которой нужен Спаситель. А мне такой хвост ни к чему. Я не спасаю людей. Я убиваю чудовищ.

Пак. Зачем? Зачем убивать чудовищ, если не для того, чтобы спасать людей?

Гатс. Они забавно дрыгаются.



Конец.