Если спросить Гатса


Название: Если спросить Гатса
Автор: Keishiko
Бета: Kinn
Размер: мини, 1517 слов
Персонажи: Гатс, Серпико
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Фарнеза выходит замуж. Серпико пора исчезнуть.


Близится полночь. Тёплый весенний воздух пахнет солью и водорослями, и ещё – цветущими деревьями. Здоровые бело-розовые цветы, от которых клонятся ветви, – Гатс видит такое впервые и понятия не имеет, как эти деревья называются. На самом деле ему наплевать.
Ему не спится. Это не тревожная бессонница, когда то и дело прислушиваешься, ожидая появления какой-нибудь нечисти, Ширке поставила защиту и заверила их, что не чувствует присутствия враждебного ода, но Гатс всё равно сидит на дощатой веранде, рассеянно полирует лезвие своего меча и пытается ни о чём не думать. В голову лезет всякая хрень, особенно неуместная в эту ночь. Скоро небо на востоке посветлеет, ему стоило бы быть бодрым и в хорошем настроении, но вот поди ж ты – бессонница, и настроение так себе. Утром будет ещё хуже. Того и гляди, испортит всем праздник.
Утром Фарнеза и Родерик женятся.
Они пристали к берегу, чтобы пополнить запасы воды – крошечный городок даже не был отмечен на карте, но, судя по береговой линии, это ещё материк. Возможно, последний порт перед выходом в открытое море. Островами они уже были сыты по горло, пусть даже весь опыт Гатса говорил, что на нечисть можно наткнуться где угодно. Но этот городок – маленький, с веселыми домиками, раскрашенными в разные цвета, – выглядел спокойным и мирным, и жители – доброжелательными, в меру приветливыми с незнакомцами, и так хотелось выспаться наконец в нормальных постелях, не качающихся в такт волнам, что одна ночь превратилась в две, а потом в три, а потом Вандимиону и пришла в голову эта идея
Гатс подозревает, что на самом деле фарнезин братец просто боится, как бы после Эльфхельма сестрёнка не почувствовала, что на неё больше нечем давить, и не пошла на попятный. Трус. Гатс не понимает, почему Фарнеза так старается ему угодить. Он бы посоветовал Манифико самому нацепить фату и отправиться к алтарю, но сдерживается из уважения к Фарнезе.
Она, кажется, не меньше других увлечена подготовкой к свадьбе. Сама выбирает цветы для украшения церкви – лилии, благодарит хозяйку гостиницы за поспешно перешитое платье, слушает советы местных женщин о том, как сделать семейную жизнь счастливой. Улыбается жениху. Пасторальная идиллия, хоть пиши картинку и вешай на стену в доме у какого-нибудь богатого купца.
Если спросить Гатса, то для счастливой невесты у Фарнезы слишком тоскливый взгляд.
Мысли его перекидываются на другую женщину, которая сейчас мирно спит в этом же доме. Ему никогда не приходило в голову позвать Каску замуж. Весь мир для них был одним большим сражением, быть вдвоём означало просто быть вдвоём, вместе путешествовать, драться спина к спине. Дом? Дети? Он никогда не задумывался об этом.
Да и согласилась бы она? Он столько раз оставлял её одну…
Шаги так тихи, что другой не услышал бы – именно это позволяет Гатсу узнать приближающегося человека, даже не глядя в его сторону.
– Тоже не спится?
Серпико склоняет голову, не то соглашаясь, не то тактично давая понять, что Гатса это не касается. В последнее время он стал тихим и очень вежливым, совсем как в начале их знакомства. Гатса это бесит. Он успел привязаться к другому Серпико, настоящему, который прикрывает его во время боя и шутит, когда очередной монстр пытается порвать их на клочки, который иногда выкидывает такие коленца, что даже Гатс обалдевает. Ладно, разговорчивым он и раньше не был, но Гатсу казалось, что они неплохо друг друга понимают.
Тот Серпико исчез всего пару недель назад. Гатсу его уже не хватает.
– Полнолуние, – предпринимает он ещё одну попытку. – Думаешь, опять какая-нибудь дрянь полезет?
– Возможно, – откликается наконец Серпико. В глаза не смотрит, и это настораживает. – Я не думал.
А затем Гатс замечает на его плече лямку мешка, и желание говорить на посторонние темы пропадает.
– Куда это ты собрался? – спрашивает он в лоб. Серпико вздрагивает.
– Я хотел бы попрощаться, – его голос гладкий и ровный, словно он ведёт светскую беседу на балу. А вот такие больные глаза Гатс видел только однажды – в той гостинице во Вританнисе, когда Серпико принёс им письмо, позволяющее нанять корабль, и сообщил, что Фарнеза больше не вернётся. – Для меня было честью сражаться рядом с тобой, Чёрный Мечник.
Гатс молчит. Он просто не знает, что сказать. Можно, конечно, спросить: "Почему?" или попытаться отговорить его, но Гатс понимает, что это бессмысленно. Фарнеза выходит замуж. Серпико пора исчезнуть.
–Ты уверен? – спрашивает он вместо этого.
– Я ей больше не нужен.
– Херня.
Серпико фыркает.
– Я ей нужен, – исправляется он, – но теперь ей надо учиться жить без меня. Не думаю, что её… муж будет рад видеть меня рядом с ней. Ей придётся разрываться между нами, и это сделает её несчастной.
– А ты не думал, что…
– Нет, – обрывает его Серпико. – Это единственный выход.
Они действительно неплохо понимают друг друга, думает Гатс, вернее, уже понимали, и осознавать это неприятно. Особенно хорошо это было видно в бою, впервые после Ястребов он смог доверить кому-то прикрывать спину и ни разу не пожалел об этом. А ведь в начале они всерьёз пытались друг друга убить, и Серпико говорил, что ждёт – не дождётся смерти Гатса. А потом встал между ним и Зоддом. А Гатс теперь до скрежета зубовного не хочет его отпускать – и вовсе не потому, что с уходом Серпико их компания потеряет одного из самых сильных бойцов.
На короткий миг ему хочется остановить Серпико, как угодно, хотя бы просто загородить ему дорогу и предложить померяться силами. Хороший, проверенный способ, можно для разнообразия и самому предложить. Если Серпико нужен предлог, чтобы остаться, Гатс без проблем его обеспечит. Сам же потом поймёт, что это глупости, никому без него не будет лучше: ни Фарнезе, ни всем остальным, разве что Родерику…
А потом Гатс вспоминает другую дуэль, случившуюся при схожих обстоятельствах, и его словно холодной водой окатывает. Так вот как это происходит. Из самых лучших побуждений, просто потому что тебе кажется, что так будет правильно. Потому что тебе этого хочется.
Он душит соблазн на корню, не успев даже испытать сожаление. Слишком страшно и омерзительно осознавать, что пусть только мысленно, но едва не ступил на тот же путь, что и тот человек.
– Ну… удачи тебе, – выдавливает он, стараясь не замечать вопросительный взгляд Серпико. О прошлой своей жизни он никому не собирается рассказывать. Не их это дело. – Фарнезе-то хоть сказал?
– Нет, – Серпико достаёт из-под плаща аккуратно сложенный лист бумаги. Где только взял… – Я буду очень признателен, если ты передашь это госпоже Фарнезе. После церемонии.
– А если она спросит раньше?
В том, что она спросит, Гатс не сомневается. Может, Серпико и знает Фарнезу лучше всех, кто с ней знаком, но он ни разу не видел её, когда его самого по каким-то причинам не было рядом.
– Соври что-нибудь. Скажи, что не знаешь. Ей будет так лучше, – тихо добавляет он, – правда…
Если спросить Гатса… нет, если бы Гатс мог, он спросил бы сам: почему ты отказываешься от неё? Почему отдаёшь чужому мужчине? Я же вижу, как ты смотришь на неё и как она смотрит на тебя в ответ, как вы бережёте друг друга – если это не любовь, тогда я вообще ничего о любви не знаю. Но каким-то шестым чувством он понимает – есть вещи, о которых и Серпико не расскажет ему. Даже сейчас.
Вместо этого он спрашивает:
– И куда ты теперь?
– Не знаю, – безмятежно щурится Серпико. – Мир большой.

Когда утром Фарнеза подходит к нему – тревожно бегающий взгляд, сжатые руки, напряженная спина – Гатс тоскливо думает, что на поле боя ему было как-то проще. Где угодно было проще. Если бы из моря вдруг вылезла макара и начала всё вокруг крушить, он обрадовался бы ей, как родной.
Он сдаётся без боя. Умоляющие женские глаза – оружие, против которого не помогает даже Драконобой, а кроме того, думает он с легким злорадством, если Серпико считает, что можно перевесить объяснение с Фарнезой на плечи Гатса и трусливо сбежать, прикрываясь доводом "ей так будет лучше" - то очень, очень ошибается. Гатс ведь так и не сказал тогда, что согласен врать.
Он отдаёт письмо и уходит, не дожидаясь, пока Фарнеза прочитает. Если у Серпико появятся к нему претензии, ему придётся вернуться, чтобы их озвучить.


В церкви Гатс ждёт, стоя у последней скамьи, – Фарнеза хотела, чтобы он отвёл её к алтарю. Старший Вандимион скривил недовольную рожу, но возразить побоялся.
Кажется, в крохотную церквушку набился весь городок, местные жители не упустили возможность поучаствовать в торжестве. Мило с их стороны, но в такой толпе народа Гатс чувствует себя неуютно.
У него будет примерно минута рядом с Фарнезой. Минута – это достаточно.
"Я просто спрошу, уверена ли она, – думает Гатс, разглядывая тяжелые резные двери. – И если не скажет "да" – пусть только кто-нибудь попробует её заставить".
Дверь медленно отворяется. Краем глаза Гатс видит, как напрягается стоящий у алтаря Родерик. Разношерстный деревенский оркестр хватается за свои инструменты, чтобы возвестить о появлении невесты…
Но на пороге – Ширке, растрёпанная, задыхающаяся, словно бежала сюда со всех ног.
– Фарнезы нет, – выдыхает в отчаянии, встречаясь глазами с Гатсом. – Я зашла за ней, а её нет. Я даже не заметила, как она исчезла! И Серпико, – её голос падает до шёпота, – Серпико тоже нет. С утра. Я не заметила…
Шум разбегается по церкви волнами, нарастая по мере приближения к алтарю. Краем глаза Гатс видит, что Родерик уже спешит к ним, встревоженный, хотя ещё не понимающий, что случилось. Возможно, он решит, что Фарнезу похитили, и надо срочно мчаться на выручку. Жаль будет его разочаровывать.
Если спросить Гатса – чего-то в этом роде следовало ожидать с самого начала. Манифико с Родериком простительно, они не знают Фарнезу, а вот остальные могли бы и догадаться. В том числе и он сам.
Но Гатса, как обычно, никто не спрашивает.

Конец.