Глас народа


Название: Глас народа
Автор: ju1a
Бета: Taiss14, Китахара
Размер: драббл, 891 слово
Пейринг/Персонажи: Гриффит, Грюндбельд, ОМП в количестве
Категория: джен
Жанр: юмор
Рейтинг: G
Краткое содержание: некоторые малопримечательные, но любопытные факты из жизни апостолов.
Часть самозародившегося цикла "Блядский цирк"


В коридоре что-то шуршало, стучало и топало. Из-за массивной двери доносился приглушенный бубнеж, прерываемый высокими, несколько истеричными вскриками дворецкого, более всего походившими на блеяние козы. Гриффит отложил перо и вопросительно посмотрел на Грюнбельда. Тот пожал плечами и начал было привставать, когда дверь все же распахнулась и в узкую щель проскользнул взъерошенный дворецкий. Притворив створку, он привалился к ней спиной и жалобно скривился.

— Что? — Гриффит изящно изогнул бровь, что придало безмятежному выражению лица оттенок вежливого любопытства.

— Эти. Там. Пришли.
— Кто пришел?
— Жители. Представители. Как их там… депутация? Делегация?

— Деградация? Дегенерация? — заботливо подсказал прямолинейный Грюнбельд, потянув носом. Из коридора отчетливо попахивало.
— Зови. — Гриффит встал, поправил волосы и милостиво улыбнулся. — Правитель всегда выслушает свой народ.
Последнюю фразу он сказал погромче, так, чтобы было слышно за дверью. Грюнбельд уважительно кивнул. Дипломатией он не владел, поэтому даже несколько завидовал Гриффиту. Дверь распахнулась, дворецкий посторонился, отворачивая лицо и стараясь дышать ртом. Делегация вошла, благоухая потом, дымом и навозом, причем в этом сложном аромате нотки хлева преобладали.

— Скотоводы? — поинтересовался Гриффит.

— Нет, вашество. Я — трактирщик, Гюнтер вон — скорняк, Вильям — шорник, — предводитель, крепенький мужичок лет сорока с уже намечающейся лысиной, ткнул пальцем сначала в одного соседа, потом в другого. Замолчал, раздумывая, стоит ли продолжать, но решил, что трех имен для официального знакомства достаточно. — Мы тут пришли… это… поговорить бы. Как представители.

— И что же вы представляете? Или кого?
— Город, значицца. Фальконию. Жителей. Община, значицца, собралась, обсудила — и вот они мы. Нас. Выдвинули.
— Ах, выдвинули. Община.
— Задвинуть? — предложил Грюнбельд.

— Погоди. Владыка заботится о свих подданных. Так что же вас привело ко мне? Я слушаю. — Гриффит улыбался так, что в стеклах прыгали солнечные зайчики.

— Мы насчет господина Зодда, если позволите.
— И что же господин Зодд? Неужто не уплатил по счету?

— Нет, вашество, никак нет. Платит исправно. Мы же не наговариваем, вашество, как можно. Мы же только правду. По поручению, так сказать, общины. — Лысина у трактирщика покрылась бисеринками пота.

— Так что же? В чем суть поручения?

— Насчет господина Зодда, значицца. Он же в эту… в корову, дай ему бог здоровья, изволит обращаться. С крыльями. И летает еще.

— Не в корову, а в тура. Боевого, — наставительно поправил Гриффит. — Гордое и благородное животное, достойное всяческого уважения.

— Так мы что? Мы же с уважением! Со всем, так сказать, нашим уважением, — трактирщик запинался, потел и пучил от напряжения глаза. — Господин Зодд в коро… то бишь тура обращается и летает. А мы уважаем. Как не уважать? Рожищи — во! Кулачищи — во! Копыта! Защитник он наш и милостивец!

— Так в чем же проблема?

— Так господин Зодд, он когда летает, он же это… того… гадить изволит. Корова все же. То есть тур. А тур суть та же корова. То есть не корова, конечно, благородное животное, боевое, но ведь гадит… Сверху-то… — трактирщик запнулся и уставился на Гриффита, беспомощно моргая.

— Допустим. И что же в этом такого страшного? С каждым может случиться.

— Так сверху же! С небес! Идешь себе, беды не чаешь, в церковь, допустим, или на собрание. Костюм надел приличный, вымылся, сапоги салом намазал. И на тебе! Оно ж не отстирывается потом! Вильям вон вторую куртку уже выкинул. Мочи ж никакой нет! Мы было зонтики купили — так без толку! Не вода, чай, с неба льется, не дождь. Все спицы повыламывало, выбросили мы эти зонтики — а они ж не копеешные! Мы, значицца, понимаем: господин Зодд защитник наш и герой, мы со всем уважением! Но сил же никаких нет! У Билловой дочки свадьба была — так вся процессия в ущербе оказалась! Еле в конюшне при церкви отмылись, а невестин венец с фатой выкинуть пришлось, в платке всю службу простояла. Крыши в округе загажены – не отмоешь. Давеча витраж в церкви запачкал, ели соскребли. Весь квартал провонял. Господин Гриффит, вашество, милостивец вы наш! Ну скажите вы ему! Пусть хоть приземляется, ежели приспичит! Конешно, корова — она корова и есть… то есть тур… но, может, он хоть вас послушает!

— И свеклы с чесноком пущай не ест! — пискнул сзади кто-то о наболевшем.

Гриффит задумался.
— Хорошо. Я побеседую с господином Зоддом о полетах над городом. И о диете. У вас все?

— Да, вашество, все, как есть все. Благодарим, вашество, от всей души, в ноги кланяемся, век благодарить будем и бога за вас молить… — трактирщик мелко и часто кланялся, отступая задом к двери. Солнечные зайчики дрожали, отражаясь в потной лысине. Сзади мялись и что-то бубнили, высокий голос невнятно вскрикивал, рождая волнение и рядах. Трактирщик, нервно и просительно улыбаясь, неловко развернулся боком, растопырил руки, будто гусыня — крылья, и погнал депутацию к выходу.

— Да идите вы уже, чурбаны, шевелите ногами! Все, довольно, благодарите, благодарите вашество — и вон пошли! Быстрее, быстрее, недотепы… — трактирщик толкал мнущееся и ропщущее представительство в дверь, испуганно оглядываясь на Грюнбельда.

— Да погодь ты, Иероним! Еще ж не все сказали! Еще же было!
— Да шагай ты уже! Было у него! Иным разом заглянешь, сам!
— Нет! Уговор был! Не все сказали!

— Идите вы к!.. Домой идите и здравы будьте! — красный от натуги трактирщик поднапрягся, вытолкнул делегатов в дверь, как пробку из бутылки, улыбнулся счастливо и с облегчением, зачем-то сделал реверанс и вышел сам, заботливо прикрыв створки. Из коридора еще неслось: «Да как же… Господин Ирвин… Капуста… Пашня… Потрава…», но голоса затихали, таяли в гомоне дневного шумного города.

Гриффит все с той же кроткой милостивой улыбкой повернулся к Грюнбельду.

— Вот видишь, все просто отлично. Мирная беседа повелителя с народом. Все довольны, все счастливы, все любят друг друга. И, главное, все любят правителя. Дипломатия, мой дорогой — это искусство!

Грюнбельд с уважением кивнул. Насчет дипломатии он был полностью согласен. Искусство, чего уж там. Искусство Грюнбельд уважал.

Конец.