Знают только сосны


Название: Знают только сосны
Автор: Медичка Шани
Бета: Китахара
Размер: драббл, 609 слов
Пейринг: Гатс/Фарнеза
Категория: гет
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: на заявку с драбблофеста: "Гатс/Фарнеза, во время путешествий, наскоро и втайне от спутников. Фарнеза в душе считает это наказанием и искуплением"
Примечание: ER


Она стоит, прогнувшись в пояснице, колени увязают в сером лесном песке. Перед глазами — переплетение корней, похожих на щупальца. Фарнеза стискивает пальцы на корне, он толстый и шершавый, по коре ползет муравей. Песок под обрывом полон муравьиных яиц. В кроне сосны гудит ветер.

Голова Фарнезы ритмично движется вперед-назад, вперед-назад, туда-сюда, голые груди подрагивают в такт, сосновый корень то приближается, то отдаляется. Иногда ее толкает так сильно, что она почти ложится лицом на хвою. Фарнеза уже ободрала щеку о кору, но молчит, не издает ни звука, только сильнее кусает губы и сжимает пальцы. Руки испачканы в смоле, колени в песке, грязь въедается в кожу. Ну и пусть.

Ее бриджи спущены ниже колен, ягодицы бесстыдно оголены, и сзади в нее вбивается Гатс — Фарнеза чувствует его тяжелую руку, его бедра, раз за разом толкающие ее вперед, чувствует, как внутри ходит горячее, твердое, заполняющее так туго, что в глазах темнеет и становится трудно дышать. Вперед-назад, вперед-назад. "Такой большой, — думает Фарнеза, отпуская древесный корень и укладываясь грудью на иголки и холодный песок, — такой твердый". Она часто смаргивает пот. Каждое протяжное движение заставляет ее мышцы сжиматься. Фарнезе кажется, что она плавится на медленном огне. Потом у нее опять весь день будет тянуть низ живота, словно она без седла покаталась на жеребце. Так и должно быть.

Фарнеза прогибается еще сильнее, оттопыривает зад, насколько это возможно, часто дышит. Ее волосы подметают лесной мусор, в рот лезет невидимая паутина. Она бы не отказалась, чтобы Гатс ее шлепнул. Хлестнул наотмашь - так, чтобы обожгло, чтоб на коже остался след. Выпорол бы своим широким черным ремнем или унизил, поставил бы ее на место каким-нибудь другим способом. Раньше она причиняла боль другим, теперь все должно быть иначе. Фарнеза скомканно — трудно думать, когда елозишь по песку лбом, туда-сюда, туда-сюда, вперед-назад — думает, что заслужила и не такое.

Гатс воспринимает ее движения по-своему, наклоняется, наваливается сверху. Правая рука — та, которая настоящая — подныривает под живот Фарнезы, накрывает нежный холм, пальцы сгребают мокрые завитки, ерошат, трут. Фарнеза кусает губы до крови. Чувствует спиной широкую Гатсову грудь, чувствует горячее, тяжелое дыхание над ухом. Чувствует его пальцы на крошечной упругой выпуклости, спрятанной между завитками. Гатс бережно теребит, играет пальцами, нажимает. Фарнеза удерживает его ладонь, ерзает по ней взад-вперед. Она и без того течет, — запахи леса смешиваются с острыми запахами возбуждения, его и ее — но сейчас внутри нее будто вспухает горячий плотный шар, вспухает — и лопается. Фарнеза дрожит и стонет и тогда Гатс, чертыхнувшись, зажимает ей рот. От его широкой ладони пахнет порохом, застарелой кровью, которой пропитаны бинты, и ее собственной слизью. Фарнеза кончает еще раз. Уже ослабевшая и обмякшая, она чувствует, как Гатс, надавливая ей на крестец, убыстряет движения — и выскальзывает из нее прежде, чем на бедро плещет горячее семя. Валится рядом, сорвано дышит. Его лоб такой же мокрый, как у нее.

Как была, в спущенных штанах, в задранной до подмышек рубашке, Фарнеза садится, обеими руками берет Гатса за руку и целует тыльную сторону кисти — так, как прикладываются к руке священника или отца. Гатс приоткрывает единственный зрячий глаз, смотрит с подозрением. Фарнеза отводит взгляд, чувствуя, как предательски начинают гореть щеки. Ей нужны эти украденные мгновения, когда она ощущает себя одновременно сильной и слабой, чистой и грязной, юной и взрослой, опытной и беспомощной. Не пытки, ни огонь и не дисциплина — Гатс и следующее за тайными встречами с ним раскаяние. И самое странное, думает она, заправляя рубашку за пояс ослабевшими руками — что ему тоже чего-то такое от нее нужно. Взамен чего-то, что не может дать ему кто-то другой.

Как всегда в последнее время, после торопливой близости к ним возвращаются звуки и запахи леса — звон комаров, гул сосен, сырость оврага, в котором они укрылись от спутников — в яме под комлем дерева. И неловкость. И согласное молчание о том, что здесь снова произошло.

Конец.