Моральный облик строителя Фальконии


Название: Моральный облик строителя Фальконии
Автор: ju1a
Бета: Taiss14, Китахара
Размер: мини, 1224 слова
Пейринг/Персонажи: Гриффит, Грюнбельд, разнообразные апостолы
Категория: джен
Жанр: юмор
Рейтинг: R за маты
Краткое содержание: апостолы Фальконии - это вам не просто так!
Часть самозародившегося цикла "Блядский цирк"


Гриффит поднялся и постучал рукоятью кинжала по трибуне. Галдеж затих, движение в задних рядах прекратилось, монстры и апостолы замолчали, разворачиваясь к сияющей фигуре на подиуме.

— Господа! Соратники! Друзья! — чистый, как горный ручей, голос зазвенел на залом, касаясь каждого сердца. — Я собрал вас сегодня здесь для важной беседы. Надеюсь, вы выслушаете мои слова внимательно.

В толпе одобрительно заворчали.

— Без балды! Гони речугу! — вякнул кто-то сзади, раздался звук сочной оплеухи, и публика затихла в ожидании.
— Благодарю за понимание, друзья. Сейчас, в то время, когда враг повержен, а страна поднимается из пепла, когда бродят по земле подлецы и негодяи, подрывающие авторитет мессии в глаза простого народа, — нужна бдительность!

Толпа взорвалась аплодисментами.

— Красиво завернул! — завопили сзади. — Сказал так сказал!
— Гриф-фит! Гриф-фит! — начал скандировать зал. Мессия поднял руку, прерывая восторги публики.
— Подождите, друзья мои. Я хочу сказать о том, что сегодня, в эти грозовые дни, как никогда важно единство. Наше и простого народа. Люди должны верить нам. Любить нас. Знать, что мы их братья!
— А пожрать? — выкрикнули сзади.
— Тебе кустов мало, мудак? — развернулся с первой скамьи Грюнбельд. — Тащи ночью в кусты и жри. А днем хлебалом не щелкай. Имидж, бля! Увижу, что днем хоть траву жуешь — будешь зубы из сапог вытряхивать, обмылок.

Гриффит милостиво улыбнулся и кивнул, одобряя инициативу. Предварительная беседа с руководящей верхушкой давала свои плоды.

— Наш дорогой друг Грюнбельд абсолютно прав. В городе достаточно свиней и коров. А если организм требует — то ночью, за городом и скрытно. Постарайтесь инсценировать нападение волков.
— Че сделать? — не унимались сзади.
— Изобразить, бля! — Грюнбельд привстал, выискивая глазами самого любознательного. — Для тех, кто в латах, повторяю. Мешок с оческами волчьей шерсти — в кладовке, за швабрами. Там же, на гвоздике, волчья лапа, вырезанная из дерева. Шерсть сыпем, лапой тычем в землю, оставляя следы. Кто посеет лапу — домой лучше не приходите, уебища. Ходули поотрываю и в кладовке на гвоздик повешу. Возместите, блядь, в четырехкратном размере.

Восьминогое нечто злорадно хихикнуло.

— А самые умные — дважды, — уточнил Грюнбельд, не сводя с весельчака тяжелого взгляда. Нечто подавилось слюной, булькнуло и заткнулось, поджав под себя все восемь толстеньких неуклюжих лап.
— Но мы отвлеклись, друзья мои! — вновь постучал по трибуне Гриффит, возвращая внимание публики. — Не о лапе сейчас речь и не об обедах! Наши проблемы куда серьезнее, и они требуют решения. Незамедлительного решения, господа! Взгляните на себя. Взгляните на своих соседей. Что происходит, коллеги? Куда мы катимся?

Толпа зашевелилась, послушно вертя головами.

— А что не так-то? — не выдержал наконец кто-то. — Вроде все путем!
— Неужели? Вы правда полагаете, что все так и должно быть? Что это — достойный вид для воинства мессии? — Гриффит проникновенно смотрел в зал. — Нам должны верить. Любить нас. Почитать. Мы — лицо этого мира. Разве может быть идеальным мир с такой вот харей?

Он ткнул в похожего на свинью апостола. Тот обиженно хрюкнул.

— А что такого-то? — раздались возмущенные крики. — Мы кровь проливали! Как воевать — так годен, а как мир — так рылом не вышел!
— Тихо, тихо друзья мои! — Гриффит поднял руки, останавливая волну негодования. — Я не упрекаю вас, что вы! Каждый из присутствующих здесь кровью доказал свое право зваться воином мессии. Но есть и новообращенные. Те, кто получили бехелиты и активировали их. Те, кто изменился, приняв плоть старшего товарища. Вот о них я и говорю, друзья!
— А! Салабоны эти немытые! — выдохнул зал с облегчением.
— Да, господа. Я именно о новообращенных. Товарищи, нужно быть внимательными. Обращать внимание на нравственный, физический облик кандидата. Нам нужны здоровые, привлекательные внешне, морально устойчивые монстры! Недостойным нет места в наших рядах!

Зал взорвался аплодисментами.

— Да! Нахуй уебанов! Понабирали хер знает кого, глядеть противно!

Забившаяся в угол кучка новообращенных апостолов смотрела обиженно. В лицах их читалось несогласие с генеральной линией мессии.

— Подождите, друзья! — Гриффит вновь постучал кинжалом по трибуне. — Мы не будем унижать наших молодых друзей. В конце концов, это наша же недоработка. Но в дальнейшем мы будем более внимательны! Будем тщательнее подходить в к выбору достойных! Помните! Выбирайте тех, кто молод, здоров, умен, красив! У него должны быть высококультурные увлечения: живопись, стихосложение, музицирование. Нет места маргиналам в наших рядах, господа! Только лучшие из лучших, только избранные!
— Да где ж их возьмешь-то, таких охуенных? — развел лапами похожий на большую лопоухую дворнягу апостол, сидящий в третьем ряду. — Они и не пойдут-то к нам, им и так неплохо!
— Так работайте! Беседуйте, общайтесь, убеждайте! Все в ваших руках, друзья!

Зал озадаченно затих, обдумывая.

— Не, ну это… Оно конечно… — человекослон сложил уши, нахмурил в интеллектуальном усилии выпуклый обширный лоб. — Рожу — ее сразу видать, это да. Посимпатичнее выбирать будем. А с воспитанием чего? С этим, как его, блядь, с музицированием? Они ж, суки, брехать будут, точно говорю.
— Проверяйте кандидата делом! Предложите ему партию в шахматы. Спеть хором. Станцевать. Не будьте равнодушным, друзья! Интересуйтесь людьми, подходите к ним с открытой душой, и они ответят вам!
— А можно я не буду танцевать? — смущенно спросил гигантский слизень, притулившийся под стеной у камина. Грюнбельд молча показал ему тяжелый латный кулак. — Понял. Буду.
— Дорогие коллеги, помните о том, что внешний облик обращенного во многом связан с его душевными качествами. Тут, как нигде, важен настрой! Беседуйте с кандидатом, готовьте его к обращению. Пускай он в переломный момент своей жизни думает о возвышенном! Вот как господин Локус! Он был достойным рыцарем — и взгляните, как совершенна его апостольская форма. Господин Грюнбельд сердцем горел за судьбы Мидланда — и обрел силу огненного дракона. Или Ирвин. Он был мужественным воином, одаренным лучником. И обратился в…
— Козла! — радостно подсказали сзади. — В козлину рогатую!
— В воплощенное оружие, — веско припечатал Гриффит. — Ибо Ирвин есть живой лук.
— Да козел он! И в карты мухлюет!

Грюнбельд встал и, внимательно прищурившись, посмотрел в сторону говорившего. В рядах произошло движение, будто кто-то пробирался в высокой траве. Апостолы ругались, поджимали оттоптанные лапы и копыта, охали, когда острые локти соседей пихали в ребра.

— Еще одно слово сзади — и я подойду. Всем ясно, ущербные? — ласково спросил Грюнбельд, обнажая в улыбке белоснежный частокол клыков. Апостолы согласно закивали. Грюнельд начинал сержантом и мог быть на удивление убедительным, если хотел.
— Итак, все вы поняли меня, господа, — Гриффит дождался конца прений и продолжил. — В момент обращения новорожденного апостола вы — его проводник в новый мир. Выполните свою работу достойно. Поговорите с человеком, настройте его на нужный лад. Расскажите ему о светлом будущем, которое ждет народ Фальконии, а затем и весь мир. Спойте ему балладу. Прочтите стихотворение, повествующее о героях прошлого. Покажите мой портрет. Принимая новую форму, постигая ее сердцем, новобранец должен думать о высоком, стремиться к идеалу! Он должен обратиться не в слизняка и не в хуй говорящий! Олень! Боевой конь! Орел! Лев! В мире так много совершенных форм, они должны быть нами освоены. Вот вы сейчас смотрите на меня. О чем вы думаете в присутствии мессии? Что чувствуете? Наш облик — воплощение нашего внутреннего мира. На кого я похож?
— На пергидрольную блядь! — отчаянно взвизгнули сзади.
— Ну еба-на! — и Грюнбельд, распихивая толпу, двинулся к задним рядам. — Это кто там тугой такой? Я ж вас, суки, предупреждал!

Грохнул удар, кровь плеснула на стены.

— Еще умные есть? Я вас научу Фальконию любить, голодранцы!

Монстры вразнобой замотали и закивали, стоящий рядом с Грюнбельдом апостол-улитка втянул в раковину стебельки глаз и захлопнулся изнутри створкой. Грюнбельд удовлетворенно кивнул, пыхнул на прощанием огнем и, выдыхая носом дым, вернулся на место.

— Все, Гриффит, шпарь дальше.

Мессия кивнул, колыхнулось облако серебряных кудрей.

— Благодарю тебя, друг мой. Итак, мы сейчас будем говорить о моральном облике строителя Фальконии. Помните, надо донести до кандидата, что он не должен желать низкого и злого. Пускай думает о чем-нибудь светлом и добром. Ведь новый облик не обязательно должен быть устрашающим. Котята, совята, ежики. Люди потянутся к нам!..
Зал под тяжелым взглядом Грюнбельда обреченно внимал.

Конец.