Рыцари и драконы


Название: Рыцари и драконы
Автор: Китахара

Размер: мини, 1469 слов
Пейринг/Персонажи: Гриффит/Шарлотта
Категория: гет
Жанр: драма
Рейтинг: R
Краткое содержание: Рыцарям свойственно преувеличивать наивность принцесс.
Примечание: написано на заявку "AU. ООС Шарлотты. Принцесса не влюбляется в Гриффита с первого взгляда. Он, наоборот, ее пугает".

Рыцарям, думает Шарлотта, свойственно преувеличивать наивность принцесс.

Она восторженно, беспечно улыбается, делает пируэт, ведомая твердой рукой Гриффита. Бросает быстрый взгляд туда, где, опираясь на поручни балкона, стоит хмурый король. На мгновение их глаза встречаются; так и есть: он вдвойне зол оттого, что не может дать выхода своей злости.

Невинность принцесс, думает Шарлотта, рыцарям тоже свойственно преувеличивать.

Она жмурится от удовольствия. Гриффит глубоко и почтительно кланяется.

– Здесь душно, – говорит Шарлотта, и он немедленно вызывается проводить ее в сад.

Немного страшно, но это ничего: рядом с Гриффитом всегда немного страшно. Все потому, что он похож на злую куклу с фарфоровым личиком и холодными глазами – такая была у Шарлотты в детстве, пугала ее, бледным пятном выделяясь в темноте у кровати, но выбросить было нельзя: эта принадлежала еще матери. У куклы были резкие тонкие черты – востренький нос, изогнутые в усмешке губы. Шарлотта знает, что похожа на мать: теперь у нее есть почти такая же игрушка, только живая и по-настоящему опасная.

*****

Когда терпеть постоянную тревогу стало невмоготу, она доверила свои страхи няньке.

– Дурная, – сказала маленькая Шарлотта, тыкая пальчиком в золотую шнуровку на кукольном платье. Чтобы решиться, понадобилось три дня: все казалось, что кукла знает о ее намерениях, и, попытайся Шарлотта спрятать ее в сундук, случится что-нибудь ужасное.

Няня высоко подняла брови, будто воспитанница сказала что-то несусветно глупое. А потом она взяла куклу в руки – крайне бережно, словно это распятие с Ястребом, не меньше, – и покрутила ее перед лицом Шарлотты. Та невольно вжала голову в плечи. – Она прекрасна, – отрезала няня. Потрогала завитый льняной локон (настоящие волосы – интересно, чьи они были?), подняла маленькую кукольную ручку в кипени ажурных кружев. – И ваша матушка очень ее любила. Уж Ее Величество не стала бы возиться с дурными вещами, как считаете?

С того дня одержимостью принцессы стало узнать, чем таким матери нравилась эта злая красавица.

*****

Говоря о том, что никого из соратников не может назвать другом, ведь они слепо следует за его мечтой, Гриффит смотрит в небо, будто видит там что-то, открытое только его взору.

Шарлотта надеется, что на лице у нее – достаточная степень восторга и трепета, потому что ей немного смешно. Хочется спросить: сможет ли он повторить все это в глаза своим командирам, особенно тому огромному, Гатсу, кажется?

Уж наверняка не решится.

Зато такое можно рассказать неискушенной юной принцессе. Проявить доверие к ней. Показать, что, раз Гриффит делится сокровенными чаяниями, она для него особенная. Влюбить в себя.

Шарлотта кутается в камзол командира Ястребов. Держит лицо. Скучает.

Рыцари не видят дальше своего носа, даже если они так хороши и опасны.

С воплем «Беда!» к фонтану выбегает Анна.

*****

– Папа, она красивая? – спросила Шарлотта, держа куклу на вытянутых руках. – Прекрасная?

Король едва мазнул взглядом по игрушке, кивнул и уставился в окно. Последние дни он, и так вечно хмурый, был непривычно задумчивым, каким-то отсутствующим – с тех пор, как объявил о помолвке с юной герцогиней Самборской, последней в своем древнем и славном роду.

Говорили, что будущая королева похожа на прежнюю внешне, но привычки и манеры у них совсем разные. Это, думала маленькая Шарлотта, наверное, как зеленые яблоки: на вид могут быть совершенно одинаковыми, но одно сладкое, а другим можно набить оскомину.

– А я, папа? – Шарлотта осторожно подергала короля за бархатный рукав. – Я красивая?

Король посмотрел на нее пристально, словно увидел впервые, и как-то вымученно улыбнулся:
– Точь-в-точь как матушка.

Шарлотта серьезно кивнула и убрала куклу на место. Король был не первым, кому она задала свой вопрос. Этот ответ ее устраивал.

*****

Она немного волнуется: вдруг найдутся доказательства? Шарлотта выплакала все глаза на похоронах Юлиуса и Адониса – ей все же жаль мальчика, которому не повезло родиться наследником престола, но, право слово, неужто кто-то думал, что она в самом деле хочет за него замуж? – однако ничего по-настоящему ужасного больше не случилось.

Тот случай на охоте убедил ее: Гриффит не ошибется. Он спас ее, остановив лошадь, – зрелищно, но без лишнего апломба, как истинный рыцарь, – и не дал себя убить.

У него все должно получиться. Ну пожалуйста, пусть у него получится.

Когда погибает «матушка», Шарлотта тоже плачет. И думает, перебирая четки: что теперь будет? Есть еще отец, и теперь его внимательный взор обратится на дочь, потому что больше уже не на кого.

Будущее кажется неопределенным.

Гриффит между тем отбывает на взятие неприступной крепости. Шарлотта на всякий случай молится за него денно и нощно: в книгах пишут, что это помогает.

*****

В распоряжении королевской дочери все лучшее – от шелковых простынь до золотых височных подвесок, от заморских вин (если Его Величество позволит попробовать) до самой большой в государстве библиотеки.

У принцессы не так уж много обязанностей: уроки танцев и музыки, балы по торжественным случаям, где появляться она стала не так уж давно, чтение и рукоделие. Шарлотте в равной степени нравилось листать рыцарские романы и вышивать на тонком выбеленном полотне: первое давало пищу для размышлений, которым она предавалась, возясь с нитками и пяльцами.

В книгах были яблоки обоих сортов, и авторы, казалось Шарлотте, полагали их равно соблазнительными. Кроткая принцесса, томящаяся в башне, обретала в рыцаре защитника и стража. Он убивал ее именем. Он был ее мечом.

Злые ведьмы тоже нередко бывали прекрасны и вожделенны, но для того, чтобы погубить врага, им хватало собственных чар.

И чаще всего они все равно оказывались побеждены.

Шарлотта считала: беспомощные принцессы – умнее и хитрее. Кукла на туалетном столике улыбалась, будто все понимая.

Новая королева не развеяла печаль супруга: у яблока оказался не тот вкус. Осознала это и сама «матушка»: слишком уж холодна она стала с падчерицей, слишком усердно критиковала ее наряды и умения, слишком заботилась о ее целомудрии. Шарлотта притворялась, будто не понимает причины нападок. А Его Величество смотрел на дочь с затаенной тоской. Он разгонял ее робких поклонников резкими словами и суровыми взглядами. Как бы невзначай касался ее плеча, обнаженного вырезом платья, – и задерживал руку дольше, чем следовало. Вроде бы случайно заходил в спальню, когда она переодевалась ко сну.

Шарлотта делала вид, что не замечает этих странностей. В рыцарских романах рассказывалось и о драконах, стерегущих свое сокровище. С ними лучше было не ссориться: не всякая ведьма совладает с их могуществом, куда уж слабой и пока одинокой принцессе.

Шарлотта ясно видела: нет никого, кто смог бы ее защитить. Придворные франты – напыщенные, больше всего боящиеся болтнуть лишнего или пустить ветры в присутствии высших сановников, декоративные воины, изнеженные, избалованные, тешащие себя мыслью, будто умеют плести интриги, – все они не годились на роль ее меча.

А потом появился Гриффит.

*****

Когда после взятия Долдрей Гриффит въезжает в город, сияющий, будто ангел Господень, когда король, скрипя зубами, присуждает ему дворянский титул, Шарлота знает: она – последняя крепость, которую Гриффиту нужно взять на пути к своей мечте. У нее – ключи от белого замка, возвышающегося над королевством. Нет больше ни Юлиуса, ни Адониса, ни даже королевы-мачехи – все загадочным образом погибли, освободив дорогу прекрасному рыцарю.

Шарлотта вспоминает, как приставала ко всем в детстве: «Красива ли моя кукла?» – и каждый отвечал: «Ваше Высочество, она дивно хороша».

О ней самой никто так не говорил. Ей говорили: «Вы как матушка».

Значит, думала Шарлотта тогда, мама завела страшную игрушку потому, что сама не обладала этим благословенным свойством – наводить на людей ужас своей неприступной холодностью, отстраненным, величественным, зловещим совершенством.

Но ничем-то эта кукла матери не помогла. Потому что была неживая.

Шарлотта оставила ее у кровати – как напоминание, как испытание духа: смотри своим страхам в лицо и не пропусти среди них тот, что станет оружием, если не в твоих силах внушать трепет самой.

*****

Она узнала Гриффита сразу: он пугал ее. Казался хищным и злонамеренным.

Великолепным.

Только бы ему не ошибиться, думала Шарлотта, наблюдая за Гриффитом в бальной зале: торжество на лице, гордо вздернутый подбородок. Только бы ему не ошибиться, ведь рыцари такие дураки – об этом пишут во всех романах.

*****

Он вваливается в окно, мокрый с ног до головы, с потерянным взглядом.

Что же ты делаешь, хочется взвыть Шарлотте, что же ты творишь? Ты всё погубишь.

– Лорд Гриффит?.. – шепчет она едва слышно.

Она бы вытолкнула его обратно, но он сильнее. Его руки, сжимающие грудь Шарлотты, губы, затыкающие рот поцелуем, – все мокрое и такое холодное, будто он мертвый. Белый. Фарфоровый. Страшный.

Ужас сковывает Шарлотту, и она позволяет увлечь себя на кровать. Отрешенно, будто это не с ней, отмечает, что уже обнажена, что рубашка валяется на полу, скомканная и влажная от прикосновений Гриффита.

Он целует ее шею и грудь, разводит ей колени жестко и властно, и Шарлотта не находит слов, чтобы возразить, – они застревают в горле, липнут к языку – только тонко вскрикивает, когда Гриффит входит в нее, резко и болезненно, пусть его стараниями между ног у нее и мокро.

Яблоко сорвано, и теперь уже неважно, каким оно было на вкус.

*****

Только бы ему не попасться, думает Шарлотта, глядя на голую, покрытую испариной спину Гриффита.

Только бы ему не…

И засыпает.

*****

Утром в комнату Шарлотты приходит король. На постели кровавые пятна – как на эшафоте.

Когда он, всласть накричавшись и унизив ее, хлопает дверью, а в замке тяжело, со скрежетом проворачивает ключ, Шарлотта встает и смахивает куклу на пол. Фарфоровое лицо трескается наискось, через переносицу. Видно, что внутри головы – спутанный комок чьих-то белых волос.

Рыцари такие дураки. Гриффит разбудил дракона.

И теперь Шарлотта осталась в его власти – совсем одна.

Конец.