Сердце острова


Название: Сердце острова
Автор: Медичка Шани
Бета: Китахара
Размер: драббл, 994 слова
Пейринг: Исма/Исидро
Категория: пре-гет
Жанр: романс, пост-канон с ретроспективой
Рейтинг: R
Краткое содержание: Ему снится море.
Примечание: частичное АУ - все герои, участвующие в сексуальных сценах, старше, чем в каноне (16+).


Ему снится сон, и во сне он опять — безголовый юнец, сущее наказание.

Они в море — первое путешествие, славное приключение, даже сейчас он улыбается, вспоминая раскачивающуюся палубу, взлетающие из-за кормы брызги, грохот пушечных залпов, хлопанье парусов…

Запах моря.

Ему снится остров — последний из затерянных в океане клочков земли, обследованных в поисках легендарного Скеллига. Камень и выгоревшая трава, комки выброшенных на берег водорослей, потеки помета, приросшие ракушки.

Гибкий силуэт на скале.

Под башмаком сочно хрустит, и Исидро, опустив взгляд, бранится: раздавил птичье гнездо, с подошвы течет слизь, приправленная осколками скорлупы.

«Это все из-за тебя, — ворчит он, яростно очищая башмак пучком травы, — это ты меня отвлекла… Эй! Исма!»

Море отвечает ему ворчанием и клочьями летящей в лицо пены. Тоненький силуэт на скале встряхивает копной волос и исчезает, и Исидро, подхватив ведро, с которым искал пищу и пресную воду, с азартом бросается следом.

«Ну, погоди!»

Камень скользкий - Исидро разувается, прыгает по валунам, вспугивает притаившихся в гнездах птиц, пинками сбрасывает в море крабов.

Впереди снова мелькает подол короткой рубахи, и Исидро переходит на бег, чувствуя, как весело и часто начинает колотиться сердце.

Исма прыгает по валунам вправо — он влево, она приседает — он выпрямляется, море рядом с ними разбивается о берег, шумит. Странно: нет ни верного Пака, ни команды, будто в мире никого больше не осталось — только они двое да крики чаек.

«Твои ножки слишком прыгучие для русалки! — пыхтит Исидро и делает «прыжок лосося», или как бы в то время обозвал этот козлиный скачок Пак. — Поймал!»

Он почти касается рукава рубашки, когда страшная боль прошивает ступню, и Исидро-во-сне принимается орать во все горло, а Исидро-сто-лет-как-вырос морщится сквозь сон и чешет босую ногу.

«Что, что? — над ним наклоняется растрепанная голова, пальцы решительно обхватывают ногу, и Исма отдирает морского ежа и широким броском отправляет тварь обратно в море. — Какой же ты дурной. Хватит уже голосить».

«А если она загниет?» — Исидро дрыгает ногой, чуть не попадая по Исме. — Если в этом месте будет гангрена?!»

Исма наклоняется и решительно плюет ему на стопу, уже начавшую распухать. Размазывает слюну пальцем.

В широком вырезе серой рубахи он видит темно-золотые веснушки на аккуратной груди. Соски у Исмы бледно-голубые.

«Хочешь сказать, что слюна русалки исцеляет от всех болезней? — недоверчиво спрашивает Исидро и тыкает в ногу пальцем, просто для того, чтобы Исма еще чуточку так посидела. — Вот здесь еще помажь, пожалуйста!»

«Не знаю, как от всех, но от яда морских ежей точно», — Исма выпрямляется, ветер бросает ей на лицо кудрявую темно-синюю прядь, Исма сдувает ее в сторону.
«Куда ты бежала? — ворчит Исидро. — Я из-за тебя ведро выронил».

«Ищу сердце острова, — таинственно говорит Исма. — Уже почти отыскала. Пойдем?»

Пути Исидро не помнит - во сне он просто видит себя в тихом месте, где скалы смыкаются над головой, наподобие грота. Море досюда не добегает — песок сухой и мелкий, желтый, будто золотой. Тихо. По краю грота растут колосья густой травы, горят звездочки дикой гвоздики.

Исма лежит на спине, подложив под голову руки, вольно пристроив пятку одной ноги на колено другой. Исидро словно бы только сейчас понимает, что кроме рубашки, на ней ничего нет — с того места, где он стоит, ему видны полукружья ягодиц, утопающие в песке, и нежные бледные складки, и вертикальная щель, перламутрово-голубая, как раковина жемчужницы. К подолу мокрой рубахи, к внутренней стороне бедер Исмы, к пухлым складкам прилипли песчинки.

Во сне ему кажется, что он вот-вот ослепнет.

«Зачем ты привела меня сюда, Исма?» — говорит он, и голос его подводит, потому что в морях есть широты, которых не бороздил Исидро-из-сна, Спутник Черного Мечника, Гроза Океанов.

«Хочу попрощаться», — Исма рывком садится, и он видит у нее в руках огромную раковину. Самую прекрасную раковину из всех, когда-либо рожденных морем.

«Видишь? Это и есть сердце острова, — Исма бережно трет поверхность раковины подолом. — Когда захочешь меня увидеть, приплывешь сюда, подуешь в нее — и я приду».

«Но зачем?! — Исидро сжимает кулаки, не видя и не слыша больше ничего. — Ты же собиралась отправиться с нами дальше! До самого Скеллига!»

«Ты не понял? Это и есть Скеллиг», — говорит Исма и смеется, наклонив голову. Волосы падают ей на лицо, закрывая огромные, круглые русалочьи глаза, глубокие, как бездонное море.

«Может, я и поплыла бы с вами дальше, только три дня назад у меня, как обычно, пошла кое-откуда кровь, но теперь она была зеленой, понимаешь, зеленой! Меня зовет море».
«Черт, Исма! Ты не представляешь, как все расстро…»

«Ты когда-нибудь целовался?» — перебивает его Исма, и Исидро как подкошенный падает рядом с ней, на колени.

«Сто тысяч раз», — хрипло говорит он, и Исма снова смеется. Ее уши заострились по краю, как плавники чудесной рыбы.

«Тогда поцелуй меня на прощание», — смело говорит она, и Исидро, закрыв глаза, тычется ей в лицо вытянутыми в трубочку губами.

Губы Исмы раскрываются ему навстречу, как створки раковины, прохладный язык осторожно скользит ему в рот. Он помнит этот поцелуй, соленый и горький, как морская вода, и во сне, и наяву. Под сомкнутыми веками Исидро молнией проносится воспоминание о другой бледно-голубой устрице, которую он успел подглядеть. Он мог бы ее коснуться.

Исидро всегда действует быстрее, чем думает.

«Ой», — говорит Исма. Исидро со стоном вжимает красное лицо ей в плечо. В паху горячо и болезненно пульсирует. Он изливается прямо в штаны, и даже сквозь сон чувствует отголоски своего тогдашнего стыда и совсем не юношеской горечи.

Пальцы Исмы перебирают топорщащиеся ежом волосы у него на затылке.

«Мама сказала, каждому из твоих спутников Скеллиг явится разным. Мне будет приятно, если ты запомнишь его таким». Забытая раковина лежит на берегу.

****

«Сеньор!»
Матрос заглядывает под навес, и Исидро, разбуженный и сердитый, привешивает к боку палаш, всовывает ноги в сапоги и бредет на палубу.

Глаза слепит, Исидро жмурится, широко зевает — и, захлопнув рот, ухмыляется растерянно и счастливо.

Ему кажется, что сон продолжается: на бушприте, окруженная благоговейно замершими матросами, прекрасная и грозная, сидит Исма, и чешуя на ее хвосте пускает серебряные блики.

«Я не поверила, когда через столько лет услыхала раковину! — кричит она и взмахивает тяжелым хвостом. — Но я здесь и рада тебя видеть!»

«А я-то как рад, что нашел свое сердце!» — щерится Исидро, салютует ей найденной раковиной, а потом украдкой подносит к лицу правую руку.

Ему кажется, что пальцы все еще пахнут рыбой.

Конец.