Золотые дни


Название: Золотые дни
Автор: Медичка Шани
Бета: Китахара
Размер: драббл, 822 слова
Пейринг/Персонажи: Гриффит/Гатс
Категория: слэш
Жанр: романс, юст, PWP
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Лето золотого века.
Примечание: ER


"Это похоже на опьянение, — думает Гатс. — Вот что оно такое".

В погожие дни на границе лета и осени он думает: они просто набрались. Выжрали лето, как бочку вина, упились победами, на закуску схарчили рассветы, которые встречали бок о бок. Совсем ополоумели.

Три часа понадобилось Ястребам, чтобы отбить монастырь на узкой полосе ничейной земли, "разграбляемый" тюдорскими разбойниками. Ничего особенного, просто король уважает местное виноделие, и ему по нраву, что исконные земли Мидланда снова возвращены короне. Но король — там, в грязном Виндхейме, а здесь — теплые ленивые земли, солнечные дни и холодные ночи, бродящее молодое вино, клонящиеся к земле тяжелые лозы, и у банды Ястребов есть еще пара дней, чтобы насладиться здешними погребами и разграбить то, что еще не успели разграбить тюдорцы.

С крепостных зубцов монастыря видны зеленые склоны гор, и сжатые поля пшеницы, и пасущиеся на лугах стада, и пыльные виноградники, и другие горящие крепости на горизонте. Гатс перевешивается через стену, посылает вниз шикарный плевок, отправляет следом тюдорский флаг. Стяг запятнан бурым — так бывает в эти теплые дни сплошь и рядом. Смотрит вслед падающему флагу, тот ложится на плиты монастыря, стелется под ноги человеку, идущему через залитый солнцем двор. Человек задирает голову, смотрит снизу вверх, улыбается. Это Гриффит. Гатс чувствует, как сердце начинает стучать сильнее.

Господин аббат вьется рядом с Гриффитом, умоляет отозвать солдат, приглашает командира отобедать. Гатс стоит у стены, подпирая ее спиной, чувствует лопатками холод. Гриффит с вежливым вниманием слушает про перепелов в соусе из кларета, фазана в красном вине с сельдереем, утку в соусе из вишни. Ловит взгляд Гатса, насмешливо округляет губы — так, словно обхватывает ими виноградину. И велит господину аббату накормить его людей перепелами и голубями, потушенными с душистым перцем, вином и бобами. Гатс глядит в его сияющие глаза и чувствует, как одежда липнет к телу в паху и в подмышках.

Он идет по замершему в томной тишине монастырю вслед за Гриффитом, смотрит, как развевается впереди белый плащ, слушает топот сапог по каменным плитам, а сам думает: "Это пьяный сон, это не может быть правдой". Каска чистит меч от крови, сидя на краю святого источника, и веки ее полуприкрыты, а движения плавные, точно ее тоже разморило на солнышке. Коркус развалился в телеге, облапив двумя руками двух хорошеньких крестьяночек из деревни, бочонок перед ним вскрыт, вино течет рекой. Гриффит подставляет под струю оброненную предыдущими мародерами чашу, набирает до краев. Салютует своей банде. Его кадык двигается вверх-вниз, когда он глотает. Гатс глядит в ответ исподлобья, подходит к бочонку, подставляет под краник руки. Вино плещет в его широкие горсти, Гатс опрокидывает его в себя, утирает кулаком сладкие губы.

Гриффит смотрит на него из тени, отбрасываемой базиликой монастыря, и глаза у него такие, точно он немедленно бы облизал вино с Гатсовых рук, поочередно обсосал бы каждый палец.
Они сталкиваются у пресса, где монахи давят вино. Гриффит стоит перед полным чаном винограда, брошенным во время атаки Тюдор, рассматривает его со слабой улыбкой. Он уже разут. Когда Гатс подходит, Гриффит одним махом перепрыгивает через край. Виноград уже прелый, при движении Гриффита с него вспархивает мелкая мошкара. Гатс глядит, как вокруг худых жилистых ног Гриффита вспенивается розовый сок, и ему кажется, будто он застыл в этом солнечном полдне, как муха в янтаре. Виноград лопается, из чана под ноги Гатсу сочится будущее сусло. "Что ты делаешь?" — спросил бы он, не будь он так пьян. Не будь так счастлив.

На закате они уходят на поле. Здесь виноградную лозу выращивают на шпалерах, оплетенные навесы загораживают от взглядов с монастырких стен. Гриффит валится на спину, трясущимися руками расстегивает одежду, тянет Гатса к себе. Заходящее солнце просвечивает через пыльные листья золотом. Гатсу кажется, что весь мир пропах давленным виноградом, заскорузлой от чужой крови одеждой, нагретой солнцем кожей Гриффита. Они катаются по пыльной земле, царапая спины, заплетаясь ногами в неснятых штанинах, пока колени Гатса не оказываются по обе стороны от лица лежащего Гриффита. Губы Гриффита раскрываются навстречу головке его члена так, будто обхватывают на редкость крупную виноградину. Гатс шумно втягивает воздух сквозь зубы, впивается пальцами в сухую комковатую землю. А Гриффит насаживается на его член всем горлом, заглатывая глубоко и сильно, дергает Гатса за бедра, заставляя двигаться взад-вперед, и по лицу его текут слезы. Гатс неловко смахивает их грязной, в пылище рукой. А затем, когда он наконец кончает, — так болезненно-остро, словно это происходит с ним первый раз, — накручивая на кулаки пряди волос Гриффита, Гриффит не дает ему стереть поцелуями грязь и слезы — выворачивается ужом и укладывает Гатса лицом вниз, прямо в благословенную виноградарями урожайную землю, пристраивается сзади. И трахает, трахает яростно, словно берет штурмом очередную неприступную крепость, и Гатс, у которого снова встает, быстро кончает, чувствуя, как руки Гриффита впиваются ему в бедра, а в задницу толчками вливается семя.

"Это похоже на опьянение, — думает он угрюмо, вытирая мокрый лоб и собирая среди темных лоз разбросанную второпях одежду. — А за опьянением, как обычно, приходит похмелье. Не может быть, чтобы он этого не понимал. И что я буду..."

Гатс косится на Гриффита почти с отчаянием, видит на его лице только безмятежную улыбку — и чувствует, как в жилах снова бродит и пенится молодое вино.

Конец.