Гештальт-терапия


Название: Гештальт-терапия
Автор: ju1a
Бета: Laora, Китахара
Размер: мини, 1224 слова
Персонажи: Гатс, Фарнеза, ассорти из персонажей школьного курса литературы
Категория: джен
Жанр: юмор, кроссовер
Рейтинг: G
Краткое содержание: "Берсерк", литературные ассоциации, тотальное уползание
Предупреждения: Смысла и связного сюжета не имеет, потому как писалось не ради высокой цели, а ради веселья бездуховного.
Написано в четыре руки, "на деревню дедушке" это не я, это Медичка Шани.


— Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними? Умереть. Забыться.
Трагически заломив пухлые руки, Гамлет поднял глаза к небу, будто надеясь увидеть там ответ.

— Ну-ка, хворый, отойди. Сам разберусь. А то ты тут год валандаться будешь, и без толку. — Широкая рука легла принцу на плечо.

Здоровенный мужик в шрамах шагнул вперед, вытаскивая из-за спины чудовищных размеров меч.

— Ну? Который тут хворенького обидел?

***

— Что жизнь? Зачем мне жизнь? А в могилке хорошо. Спокойно. Травка на ней будет расти, цветочки. Солнышко светит, дождик льет — все хорошо. Все ладно. Лучше так. А их — не хочу. Не могу. Говорят что-то, ходят. К нему хочу! Только с ним мне жизнь. Скучно мне. Скучно! — и Катерина, зажмурившись, шагнула с обрыва вниз.
— Утопилась! Девка вона утопилась! — заблажила молодуха, прижимая к губам кончики платка. Народ, похватав багры, кинулся к берегу. Первые, добежавшие до воды, остановились, удивленно распахнули рты.

Из реки, медленно, с усилием шагая, выходил какой-то бугай в железяках с ног до головы. На руках он держал Катерину, с волос ее капала вода. Бугай оглядел собравшихся, сплюнул тину и ил.

— Да что ж за жизнь-то такая? Чего ж мне так с бабами-то не везет? Какого их все время в реку сигануть тянет? Медом им там помазано, что ли?

***

Дворня столпилась перед крыльцом усадьбы, возбужденно переговариваясь, но внутрь идти никто не решался.
— Вот такенный! В железе весь, как басурман.
— Шрамов-то, шрамов! Диавол, истинно говорю. И глаз один — так и зыркает!
— И рожа смуглая. Точно, басурман!
— Не, цыган!
— Убьет барыню! Как есть — убьет. Железякой этой, человека, к примеру, пополам можно запросто. Только брызнет.
— Ох, горюшко… Что ж теперь-то?

Дворник Герасим переводил взгляд с одного лица на другое, вглядывался в беззвучно открывающиеся рты и силился сообразить, в чем дело.

Дверь распахнулась. На крыльце показался басурман — в железе и в крови, стальная оглобля за спиной царапала доски порожка. Дворня шарахнулась, бабы заголосили.

— Кажется, все же обознался. Не апостол. Извините. — Басурман виновато пожал плечами и, пройдя через расступившуюся толпу, вышел в калитку. На улице уже оглянулся, почесал озадаченно затылок. — А ведь и не отличишь. Повадки — один в один. А, ладно. Какая разница?

Герасим, недоуменно нахмурившись, присел на корточки и, погладив жмущуюся к ногам собачонку, успокоительно замычал: щенок боялся чужих.

***

Еще взмах чудовищного меча — и пара солдат рухнула, заливая брусчатку Гревской площади кровью. Гигант двигался вперед — мерно, будто косец по пашне, шагал к виселице спокойно и уверенно. Солдаты валились, как спелые колосья, а те, кто еще стоял, поспешно отступали, оскальзываясь в крови.

Оцепенев, Фролло смотрел, как гигант поднимается на помост, как перерезает веревку — легко, невзначай перерубив при этом и опорный столб. Виселица качнулась — грациозно, как танцовщица, и рухнула, придавив лежащие внизу трупы. Цыганка, отчаянно жестикулируя, что-то говорила, тыкала пальцем в собор. Почуяв неладное, архидьякон поспешно шагнул с балюстрады внутрь. Последнее, что он видел — гигант кивнул, шлепнул паршивку пониже спины и деловитым шагом направился через площадь к собору.

Гатс ничего не мог поделать. Он не любил священников и питал неодолимую слабость к смуглым брюнеткам. Да и до церкви было рукой подать. Делов-то — на пять минут.

***

...а в конце значилась приписка: "Милый дедушка, ты за мною не езди, потому что хозяин шибко злой будет, когда не досчитается маленьких сапог и провианта. Я его не боюсь, я в тех сапогах все равно убегу в Петербург и поступлю к кузнецу, буду ковать сабли и самострельные пушки, или даже во флот, потому что Гатс Гамбинович мне сказал, будто каждый сам кует свою судьбу, а кто не кует, того до конца жизни по харе селедкой возют. А орех в золоченой бумаге ты все равно никому не отдавай, может, я еще приеду к тебе на побывку. Остаюсь с уважением к тебе вечно твой внук Иван Жуков".

— Вот, значит, как, — пробормотал ночной сторож Константин Макарыч, поднял повыше фонарь и с пьяной укоризной посмотрел на доставившего измятое письмо страшнорожего громилу. Громила пожал плечами, закутал лицо шарфом и пошел дальше в ночь. Было тихо, только поскуливали жмущиеся к деду собаки Каштанка и Вьюн да потрескивал, набирая силу, январский мороз.

На бумагу капнула слеза и свернулась на холоде прозрачной льдинкой.

***

Снег падал и падал, но девочка все стояла на улице, сжимая в руках спички. Сегодня, увы, их никто не хотел покупать. Люди спешили домой, занятые своими делами, их ждали праздничный ужин, елка и песни у камина. Девочка поежилась от пронизывающего ветра. Ей было очень холодно, но вернуться домой она не могла. Да и пользы в этом не было бы никакой — ведь жила она на чердаке, где нет печки, а в щелях свищут сквозняки. Ручки у девочки совсем озябли. Ах, если бы зажечь спичку! Этот огонек согрел бы ее.

Найдя укромное местечко за углом дома, девочка достала спичку. Та вспыхнула ярко, и ее золотой огонек выхватил из тьмы высокого незнакомца в латах, похожего на настоящего рыцаря из сказки. Девочка изумленно ахнула. Незнакомец взглянул на нее, покачал молча головой и, сняв широкий черный плащ, накинул его малышке на плечи. Так же не говоря ни слова, он повернулся и растворился в снежной мгле. И тогда малышка увидела юную девушку, хрупкую и прекрасную, с короткими золотыми волосами. Наверное, это была принцесса, которую спас молчаливый рыцарь.

— Ну что же ты, малышка? Ты же совсем закоченела, — принцесса ласково улыбнулась. — Иди сюда, крошка. Я покажу тебе, что нужно делать.

Она взяла девочку за ручку и подвела к поленнице рядом со стеной дома.

— Дай-ка мне спички. Тебе понравится, я обещаю.

Дрова вспыхнули радостно и ярко, затрещали, разбрызгивая искры. Девочка засмеялась, протянула ладошки к теплу. Принцесса стояла рядом, улыбаясь, и огонь плясал в ее прозрачных глазах.

— Сейчас будет тепло, крошка. Запомни, малышка, если не хочешь мерзнуть, спичек недостаточно. Нужно зажечь большой костер. Очень, очень большой.

Девочка слушала, запоминая.

***

Фауст

— Пошли же! Пошли!

Маргарита

— Нет, ты иди! Найди ту речку, а на ней — мосток. Как дочь моя поднимется из вод — хватай ее за ручку и тяни! Спаси ее! Она жива, я знаю.

Фауст

— Маргарита, очнись. Уж утро скоро. Нужно нам идти.

Маргарита

— Ах, как ты холоден… Но главное — пройти пригорок. Там мать моя сидит и головой качает. Она все дремлет. От сна ей никогда не пробудиться. Я извела ее, чтоб не было помех. Тогда была весна у нас. А что сейчас? Лишь холод…

Фауст

— Спеши же, Маргарита!

Маргарита

— Нет, покорюсь я божьему суду.

Фауст

— Ты будешь жить!

Голос Мефистофеля

— Ну полно пререкаться! Следить за вами мне докука. Коль не идете вы, так я уйду.

Фауст трагически воздевает руки и бросается вслед за Мефистофелем к двери. В коридоре он натыкается на рослого, закованного в черную броню мужчину.

— Гляди, куда идешь, плюгавый. Никак, спешишь? Нашкодил — и в кусты?

Рыцарь берет Фауста за ухо, тянет, заставляя встать на цыпочки.

— Ты что творишь, поганец?
— Она больна! Рехнулась!
— Да ну? И что? В болезни и в здравии, в веселье и в печали…

Рыцарь пинками в такт словам клятвы гонит Фауста к двери камеры.

— Ну? Умел под юбку лезть — так отвечай. Ковал себе судьбу — прими ее достойно.

Распахивает дверь и зашвыривает туда Фауста.

— Еще поймаю — ноги выдерну. Тоже мне, профессор.

Показывает тяжеленный бронированный кулак.

— Следи за ней. Люби. Лечи. А нет — вернусь ведь, худо будет.
— Но там же стража.
— Разберусь.
— Но Мефистофель…
— Да, кстати. Где этот вертлявый?

Рыцарь достает из-за спины здоровенный меч, плюет на ладони.

— Эй, дух, что вечно хочет зла! Или сюда, болезный. Дай совершу я благо.

Мефистофель тонко взвизгивает и бросается прочь.

— Куда?! Стоять! Поймаю — будет хуже.

Рыцарь идет за ним, грохоча латными сапогами. Длинный меч скрежещет о стены, высекая искры.

Конец.