Каждому - по вере его


Название: Каждому - по вере его
Автор: ju1a
Бета: Taiss14, Китахара
Размер: драббл, 996 слов
Пейринг/Персонажи: Соня, Гриффит
Категория: джен
Жанр: ангст
Рейтинг: G
Краткое содержание: новый мессия, новый пророк, новая вера.
Примечание/Предупреждения: AU концовки манги


Свет льется через высокие стрельчатые окна. Он вбирает в себя цвет витражей и плещет им на пол, капли медово-желтого, мятно-зеленого, вино-красного разбрызгиваются по гранитным плитам. Белый ястреб, распятый на кресте, взирает сверху на свою паству.

Соня говорит.

— Он принял смерть ради вас. Ради каждого из вас. Помните об этом. Помните, что он любил вас. Считал равными. Он шел с вами плечом к плечу, был рядом в войне и в мире, в счастье и страдании. Он не делал различий между человеком и нечеловеком, не знал границ и сословий. Запомните же слово его.

Соня поднимает Знак Ястреба, иссохшая, покрытая старческими пятнами рука дрожит. Паства внимает, затаив дыхание. Гигантские жабы, змеи, стрекозы, молитвенно сложившие жесткие крючковатые лапы. Странные, невообразимые подобия застыли в почтительном молчании, склонив тяжелые, будто осадные орудия, головы. В церкви тихо, и только ее дребезжащий голос летит над залом, и они слушают, слова падают в них, как зерна, прорастая знанием, памятью, верой.

— Гриффит знал каждого из вас. Даже если он никогда вас не видел — он вас знал. Понимал каждую душу. Мы — это не только наши тела. Не только наши желания. Мы — это что-то большее. Гриффит не отделял человека от монстра. Каждому он давал по делу его. Фалькония, город мира, рай земной, приютила всех — сильных и слабых, отважных и робких. Каждому нашлось там место — и каждому нашлось место в сердце Гриффита. Помните, в нем не было неверия! Никогда! Ни разу он не оскорбил кого-то подозрением. Ни разу не отверг дара верности из опасения предательства. Мы любили его и верили ему. Как верим и сейчас.
— Верим… — отозвалась утробным рокотом паства.
— Гриффит взял на себя тяготы наших душ. Все, то терзало нас, все, что влекло к погибели, он принял на себя. Рядом с ним не было терзающего душу голода, рядом с ним не было гнева и жестокости. Славься, Гриффит!
— Славься! — прогрохотали прихожане, склоняясь.
— Но знайте, Гриффит всегда с нами. Его плоть мертва, он пал, сраженный черным мечником. Но дух Гриффита витает над нами! Он здесь, братья и сестры!
— Он здесь! — отозвалось снизу многоголосым эхом.
— Смерти нет, братья и сестры! Ибо дух наш бессмертен, и ничто над ним не властно! Плоть — это всего лишь плоть, она слаба и смертна, как бы ни были сильны тела. Никто не избегнет кончины. Но перешагнув рубеж, мы воссияем для новой жизни, дарованной нам Гриффитом! Будем же верными заповедям его!
— Чтим заповеди Гриффита, — плеснул в амвон тяжелый прибой.
— Не тело властно над духом, но дух над телом. Преодолеем же голод, братья и сестры. Сойдем к людям и увидим, что они — как мы. Каждый из вас был человеком. Каждый помнит, как слабо это тело, как ничтожно. Снисхождение к слабому — первая заповедь Гриффита!
— Снисхождение…
— Любовь. Возлюби того, кто рядом с тобой, — человек ли он, нет ли. Гриффит не делал между нами различий, он всех любил равной любовью. Уподобимся же ему! Много раз мне предлагали принять плоть могучего зверя, много раз мне давали камень обращения. Я отвергла их! Я стою перед вами слабым человеком, и плоть моя стара и немощна. Но я не страшусь смерти, ибо знаю — я иду к Гриффиту! Пусть каждый из вас видит это. Пусть задумается над тем, почему Гриффит вложил свое слово не в уста пресвятого Локуса или достопочтенного Ирвина, но в мои уста. Слабый человек, я несу вам свет его истины. Любовь ко всем, без различия и границ, — вот вторая заповедь Гриффита!
— Любовь…
— Честность. Нельзя познать себя, пребывая во лжи. Нужно отринуть обман, взглянуть на свою душу и, найдя в ней грех, раскаяться. Гнев. Гордыня. Алчность. Похоть. Голод. Есть ли это в ваших душах? Не лгите себе! Святой свет Гриффита да озарит все пороки! Взгляните — и раскайтесь! Найдите язвы души своей, и Гриффит даст вам силы исцелиться! Пока сердца ваши пребывают в дремоте, пока вы пожираете плоть и попираете стопами жилища малых мира сего — путь в светлое царство закрыт для вас. Но когда вы раскаетесь, когда омоете души ваши в палящем огне святой любви, утраченная Фалькония распахнет для вас врата! Вы войдете в город обетованный и припадете к стопам Гриффита. Вы познаете силу его любви, слаще которой нет ничего в этом мире. Честность и раскаяние — вот третья заповедь Гриффита!
— Честность и раскаяние…
— Он любил каждого из вас. Он верил вам. Гриффит пришел, чтобы провести вас к свету из тьмы, указать путь к спасению. Следуйте же за ним. Отриньте искусы, отриньте зов гневной плоти. Ибо вы не звери, но избранные! Славься, Гриффит!
— Славься! — взревела церковь, дрогнули стекла в витражах, качнулся на кресте Ястреб.

Соня подняла руку, осеняя прихожан взмахом святого крыла.

Они выходили из церкви, потрясенные, слова веры горели в их сердцах, и пламя их не затухало. Когда последний, низко поклонившись, притворил за собой тяжелую дверь, Соня спустилась с амвона, села на скамью. Руки ее дрожали, дыхание срывалось. Все тяжелее ей было говорить, все сильнее давила драгоценная тиара. Голос срывался, болело натруженное горло, распухшие суставы ступней пылали, превращая проповедь в стояние на углях.

Но это было ее служение. Миссия, дарованная ей Гриффитом. Соня подняла глаза к полотку. Прекрасный, сияющий Гриффит глядел на нее с ласковой улыбкой, и глаза его были полны любви и света. Длань дающая и длань карающая, прибежище и защитник. Он даровал им рай и умер за это. Он пришел спасти мир — и мир уничтожил его. Но там, где мертва плоть, жива вера. Она бьется в Соне вечным, незатухающим пламенем, она дает силы нести свет истины одиноким и отчаявшимся, погрязшим в грехе.

Мир изменится. Он страшен, грязен и кровав. Он не должен таким быть, а значит, свет Гриффита смоет всю мерзость с лица земли. И тогда воссияет вновь совершенство Фальконии, и она въедет во врата на белом коне, и будут идти рядом обращенный и человек, и будет мир, и любовь, и процветание.

Соня закрыла глаза, ее высохшая, тонкая, птичья грудь трепетала, дыхание прерывалось, слезы ползли по морщинистым щекам.

Гриффит глядел на нее, чистый, прекрасный, грозный. Он был — мир. Он был — любовь.
Славься, Гриффит.

Конец.