Дивный новый мир


Название: Дивный новый мир
Автор: ju1a
Бета: Китахара, Laora
Размер: драббл, 555 слов
Пейринг/Персонажи: Гатс, Гриффит
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: R
Краткое содержание: последняя схватка


Город сверкал, будто снежная вершина, от его белизны болели глазам. Уходящие вверх зеркально гладкие, не знавшие рук мастеров стены города были словно глыбы льда, а шпили башен иглами вонзались в небо.

Гатс прошел по широкому мосту, воины в сияющих шлемах и львы с птичьими головами смотрели на него равнодушными бельмами глаз. Улица лежала под ногами, прямая, как полет стрелы, и пустая, как свежевыструганный гроб. Гатс двинулся по ней, и брусчатка здесь была чище его сапог, а с плаща сыпалась пыль на девственно-белые камни. Люди смотрели из окон, из дверей, он шел в перекрестье их взглядов, будто по тонкому, хрупкому апрельскому льду. Шепот толкал в спину и спутывал ноги, липкими тяжелыми ладонями ложился на плечи, останавливая, разворачивая.

Гатс шел вперед, неуместный, святотатственный, как плевок на алтаре. Его встретила площадь, огромная и пустая. Бесконечное, занесенное снегом, вмерзшее в лед шахматное поле. И две фигуры, белая и черная.

Гриффит ждал его у ступеней дворца, солнце сверкало на крылатых доспехах, разбрызгивалось по брусчатке радужными каплями. Гатс остановился, глядя на сияющую фигуру. Гриффит поднял руку, приветствуя его. Гатс поднял меч.

Бой был короткий. Гатс не уклонялся и не парировал, сабля била по черному доспеху, высекая искры, и удары отдавались долгим, протяжным гулом. Гатс рубил наотмашь, и Гриффит скользил между ударами солнечным лучом, лицо у него было спокойным и отрешенным, как у святого на картине. А потом Гриффит сделал выпад, рука пошла вперед, открывая плечо, и шею, и бок. Гатс опустил меч, лезвие взрезало белый доспех, двинулось вниз, перечерчивая грудную клетку наискосок. Гриффит вдруг раскрылся, как устрица. Хрупкие белоснежные ребра, нежная, розовая, как лепестки цветов, мякоть легких, тонкий, словно побег деревца, позвоночный столб. Гриффит распался надвое, и в этом было что-то удивительно бесстыдное – вот так показывать Гатсу то, что он не должен был видеть никогда. Кровь плеснула на белые плиты, потекла ручейками, очерчивая границы квадратов, словно художник обводил их кистью, смоченной в киновари. Площадь вздрогнула. Чистый, высокий звук бьющегося стекла взлетел над городом, и зазвенели в такт стекла во дворце, колокола в ратуше отозвались медным прозрачным гулом. Черные змеи трещин бежали по стенам, ветвились, разрастаясь и множась. Захрустела, ломаясь, шахматная доска, снежным крошевом брызнули камни.

Фалькония содрогалась и рушились под тонкое, вибрирующее пение ломающегося весеннего льда. А над ней поднимались чудовища. Они были свободны. Они были голодны.

Гатс не видел этого. Выпустив меч, он, присев на корточки, вглядывался в широко распахнутые голубые глаза, будто что-то искал. Протянул руку, коснулся щеки, белого гладкого лба. Погладил губы, еще теплые, хранящее память о дыхании. Там и нашли его жители Фальконии, стоящим на коленях. Они шли по улицам, сжимая к руках мечи и косы, алебарды и вилы. Мясники с ножами, кузнецы с молотами, лекари с ланцетами. Стекались к площади молча и целеустремленно, сквозь рушащийся город, шагали по кирпичным крошкам, битой черепице, осколкам стекла. Они вышли на площадь и увидели его. Того, кто убил мессию. Того, кто уничтожил мир. Кто-то отпихнул в сторону тяжелый, уродливый меч, и Ястреб тьмы обернулся на звук. Лицо у него было усталым и равнодушным. Он медленно, с трудом выпрямился, поглядел удивленно, как человек, разбуженный ото сна. На руках у него была кровь.

Сжимая древки и рукояти, молча, фальконцы двинулись на него, смыкая ощетинившийся железом круг. Они захлестнули Ястреба тьмы, как прилив захлестывает утес.

И его не стало.

Над беснующейся, пьяной от крови толпой рушился город, и ревели чудовища, входя в новый, свободный, счастливый мир, полный еды и света.

Конец.